`   

ЛЮБОВЬ В ВЕРОНЕ

Николай Бредихин

© 2012 Николай Бредихин

Web: http://www.bredikhin.net/ 

© 2012 Кирилл Бредихин, обложка

© 2012 ePressario Publishing, издание

Монреаль, Канада

E-mail: info@epressario.com 

Web: http://epressario.com/ 

ISBN: 978-0-9869345-8-2

Все права защищены.

Душа наша смертна,

Она умирает.

Вот только не старится

И не увядает.

Николай Бредихин «Душа» (из сборника «Катрены»)

ЛЮБОВЬ В ВЕРОНЕ

повесть

1

– Это предательство! – Она долго дожидалась, когда они останутся за столиком одни, чтобы получить, наконец, возможность выплеснуть наружу свои эмоции.

Он сделал вид, будто не понимает, о чем она говорит.

– Что именно?

– Ну, то, что ты остаешься. Кстати, это правда? Быть может, меня просто неправильно проинформировали?

Он пожал плечами, сосредоточенно наматывая на вилку «пасту», подлил себе вина в стакан, знаком предложил ей последовать его примеру, на что она в ответ отрицательно покачала головой, показав на свою едва пригубленную минералку.

– Да, верно, я остаюсь, – спокойно ответил он. – Не понимаю только, почему это тебя волнует?

– Как почему? – У нее от обиды навернулись слезы на глаза. – Мы с тобой провели ночь, прекрасную ночь, ты же сам сказал, я тебя за язык не тянула, дальше мы договорились, что будем вместе всю поездку, я предложила, ты согласился, может мне это тоже послышалось? А теперь ты сбегаешь! И ты считаешь, что я должна прыгать и хлопать в ладоши от восторга по такому случаю? Я что, по-твоему, кукла?

Он поморщился, поднялся со стула.

– Ты прости, но наши все разошлись, наверное, уже погрузились в автобус, там у меня чемодан, сумка, нас ведь предупреждали, что нельзя оставлять вещи в холле без присмотра.

Она тоже поднялась.

– Ну да, как же, помню: не носить сумочки со стороны проезжей части улицы, иначе сорвут ребята на мотоциклах. Не оставлять открытыми форточки, окна, особенно на ночь: заберутся, как кошки, по стене воры, и ни денег потом, ни документов. Не оставлять вещи без присмотра в холле – это уж само собой, это в любой стране мира. Нужно быть круглым идиотом, чтобы их там оставить. Кстати, там и мои вещи тоже.

– Вот и я о том!

К счастью, вещи оказались на месте. Он, как истинный джентльмен, отнес ее багаж к автобусу, затем вернулся в холл, терпеливо дожидаясь, когда их туристическая группа, наконец, отправится дальше по намеченному маршруту, и он останется один. Но когда он вышел с сумкой через плечо, везя за собой чемодан на колесиках, снаружи его ждало разочарование.

– Сюрприз! – развела руками она.

– Сюрприз! – тяжело вздохнув, согласился он.

– Запомни! – сказала она ему в запальчивости, однако тщательно, чуть ли не по слогам, выговаривая каждое слово. – Меня никто никогда не бросал. Я всегда уходила первой. Для меня это вопрос принципа, поэтому наш разговор только начинается. Кстати, руководительница сказала, что дала тебе ксерокс с распечатки нашего маршрута, это точно, или она соврала, чтобы поскорее от меня отделаться?

Он кивнул.

– Точнее не бывает. Она сказала, что если я передумаю, то в любом городе могу опять к группе присоединиться. И… я не против разговора, но мы не можем так с тобой стоять посредине тротуара, нужно куда-нибудь определиться, здесь слишком дорого.

– Хорошо, – уже гораздо более миролюбивым тоном проговорила она. Сходила к портье, долго изъяснялась с ним, оживленно жестикулируя, тыча пальцем в разговорник, затем вернулась с бумажкой в руке. – Все в порядке, вопрос решен.

В такси он молчал, рассеянно поглядывая по сторонам, она же, чтобы не терять времени даром, осаждала шофера тем же вопросом, что и, незадолго перед этим, портье. Таксист, вначале ничего не понимавший, или пытавшийся прикинуться дурачком, при слове «отель» тут же оживился и заявил, что, конечно, он знает великолепный albergo, гораздо лучший, чем тот, что им порекомендовали.

– Нам не нужен лучший, – пыталась втолковать словоохотливому итальянцу она, – нужен дешевый. Economico! Capisce? Un albergo economico! (Дешевый! Вы понимаете? Дешевый отель! – итал.) 

– Si, si! – восторженно лопотал итальянец, совершенно не слушая ее. – Molto bene! Benissimo! Perfetto! (Да, да! Очень хорошо! Отлично! Превосходно! – итал.) 

В том смысле, что прекрасный отель, великолепный отель. Лучше не бывает!

– О, Господи, все у них «perfetto» да «benissimo», других оттенков они просто не знают, – вздохнула она в полном отчаянии.

Он добродушно усмехнулся.

– И это еще северяне, а что будет, когда мы на юг попадем?

– А мы все-таки туда попадем? – недоверчиво спросила она. – С тобой я ни в чем не уверена. Кстати, мог бы и присоединиться, почему я во всем должна проявлять инициативу?

Он не настроен был ссориться.

– Почему? Ну, если хочешь, можно по полочкам разложить. Во-первых, потому что тебе так нравится: чтобы всегда и во всем было, непременно, по-твоему. Во-вторых, тебе доставляет большое удовольствие общаться с людьми, тем более, с иностранцами. В-третьих: разговорник и карта города в твоих, а не в моих, руках. И наконец, ты же прекрасно знаешь, как они здесь относятся к женщинам, они вас просто боготворят. Итог: я совсем не против того, чтобы в нашем крохотном коллективе сесть в руководящее кресло.

Она тщательно переварила каждое, сказанное им, слово, и кивнула, вполне удовлетворенная.

– Что ж, ты знаешь, как даме угодить.

Однако увидев отель, к которому их подвезли, они оба сникли. Уж слишком был резок контраст, в сравнении с тем, что у них совсем недавно было.

– Все в порядке! Все в порядке! – спешил успокоить их неунывающий итальянец. – Здесь работает мой хороший друг. Он все устроит.

– Опять «бене-бениссимо», – мрачно пробормотала она. – Здесь каждый делает деньги на дураках. Куда он еще мог нас привезти? Конечно, к тому хозяину, который ему что-то накидывает.

– Таксисты везде одинаковы, – с глубокомысленной иронией произнес он ничего не значащую фразу.

Она хотела сказать в ответ какую-нибудь колкость, но портье после недолгого разговора с водителем вышел к ним из-за стойки и принялся что-то лопотать на своем языке.

– Ну, тут я вообще ничего не понимаю, – развела она руками.

Они покорно поднялись за хозяином на третий этаж, и зашли в какую-то невзрачную каморку. Она некоторое время пыталась прийти в себя от шока, затем все-таки спросила:

– Quanto costa? (Сколько стоит? – итал.) 

Услышав ответ, тут же повернулась обратно.

– Синьора, синьора! Ничего не поделаешь, сезон! – печально запричитал хозяин.

Таксист принимал активное участие в разговоре, пытаясь переводить с итальянского на итальянский, да еще выговаривая слова, как ему казалось, на русский манер.

– Да причем тут сезон? – возмущалась она. – Это же собачья конура. Что, у собак тоже сезон?

– Non parlo italiano. Parlo inglese! Lei parla inglese? – Он все-таки попытался перехватить инициативу в переговорах на себя. (Я не говорю по-итальянски. Я говорю по-английски! Вы говорите по-английски? – итал.) 

Итальянцы радостно закивали, как будто это хоть в какой-то степени облегчало их задачу. Впрочем, такие слова, как «жена», «другой отель», «ехать», да и вообще: «нет, нет и нет», они прекрасно понимали. Единственное, что им было непонятно: почему их отель не подходит для этих двух скупердяев-русских. Наконец таксист произнес волшебную фразу, как видно, догадку, от которой лицо портье тут же преобразилось.

– Just married! Giovani sposi! Sposi novelli! Молодожены? О, молодожены! Magnifico!! Есть, есть такой номер! (Молодожены! – англ. Молодожены! Новобрачные! Великолепно!! итал.) 

– Молодожены? Ну, пусть мы будем молодожены! – мрачно пробормотала она.

Но номер для «молодоженов», как ни странно, оказался вполне приличным, и вышел даже дешевле, чем предыдущий.

Им ничего не оставалось, как горячо поблагодарить портье и таксиста, которому, на радостях, что все так благополучно завершилось, были вручены щедрые чаевые.

Когда они остались одни, она тут же заявила:

– Ну, я в душ! Но не спеши распаковываться. С тебя обед! По твоей вине я осталась голодной. Ты испортил мне аппетит!

Он пожал плечами: обед так обед. Ему и самому не терпелось прогуляться по городу.

– О, опять новый наряд? – удивился он. – Сколько же их у тебя? А я еще думал, зачем тебе два чемодана?

Она была очень довольна тем, что он обращает внимание на ее внешность.

– Да, – ответила она, – наш ответ Чемберлену, точнее, Берлускони. Я каждый день меняю в поездке или целиком наряд, или хотя бы какую-нибудь деталь туалета. Причем никогда не надеваю то, что здесь приобрела. Эти наши дурехи из группы не понимают, что местные своим товарам цену хорошо знают, а вот каким-то турецким или китайским барахлом их порой можно и удивить. К сожалению, дома у меня нет необходимости наряжаться: квартира, работа, опять квартира. Редко куда-нибудь выберешься, обычно так устаешь, что ни до чего. А вот в поездках другое дело, тут можно на полную катушку оттянуться. Сегодня я меняю наряд второй раз. Утренний оказался неудачным, может быть, я вообще больше никогда его не надену. Хотя жаль, та желтая кофточка очень даже ничего. Тебе не нравится, что я так на тряпках зациклена?

Он пожал плечами.

– Я ничего в таких вещах не понимаю. Главное – что ты смотришься. И что мужчины постоянно липнут к тебе взглядом. Наверное, это самое важное, или я не прав?

Она сморщила носик.

– Конечно, конечно. И все-таки жаль, что ты в таких вещах не разбираешься. Было бы приятно вдвойне. Ты знаешь, возможно, со стороны я произвожу впечатление Эллочки-людоедки: пытаюсь купить что-то более или менее сносное на свои гроши. Но дорогие вещи мне не по карману, пусть будут нарядики-однодневки, то, что называется – «до первой стирки», зато постоянно что-то новое, и можно от моды не отставать. Тебе не интересны подобные рассуждения? Ты предпочитаешь политику?

Он добродушно усмехнулся.

– Я уже сказал: для меня не столь важны детали, важен конечный результат.

Она вздохнула, скептически поджав уголки губ.

– Ну а еще лучше – совсем без одежды. Насколько я понимаю, для вас, мужчин, это как раз самый любимый женский наряд.

Он нахмурил лоб, задумался.

– И что, я произвожу впечатление такого мужчины?

– Да нет, ты вообще-то та-а-а-кой спокойный! Только ночью преображаешься.

– Ну, на тебя не угодишь, – вновь попытался отшутиться он.

Они долго бродили по городу, не в силах остановиться. Не сосредотачиваясь на достопримечательностях, просто завороженные общей атмосферой.

– Я вот удивляюсь, – сказала она, – сколько вообще на свете немцев. Вроде бы, небольшая страна, но куда ни поедешь, их больше всех среди туристов. В Турции так вообще скоро, наверное, немецкий станет вторым государственным языком.

Обед незаметно по времени скатился к ужину. Они примостились в маленьком кафе, в котором стулья, столики, стойка бара – все было ослепительно белого цвета.

– Ну, мы здесь действительно, как молодожены, – немного смущенно пробормотала она.

– Да, все-таки надо тебя покритиковать – ты недостаточно подготовилась. Надо было предусмотреть что-нибудь эдакое, стилизованное под свадебное платье, – снова пошутил он в обычной для него манере.

Она за словом в карман никогда не лезла.

– Будем считать, что первая брачная ночь у нас была. А для второго дня платье у меня как раз вполне подходящее. Господи, ну и разговорчики у нас с тобой, о чем мы? – не с досадой, а больше даже с удивлением добавила она.

– Просто так, треплемся. Ни о чем. Ты же сама сказала – атмосфера такая.

– Да, атмосфера! Живут же люди! Помнишь, как гид спросила шофера, что у итальянских мужчин на первом месте, и он так сочно ответил: «Аmore!» – любовь, на втором месте – семья, на третьем – футбол или политика, и только на четвертом – работа. У нас, русских, все наоборот.

– Ну, я бы не стал слишком уж доверять гидам и шоферам, – скептически возразил он. – Это просто реклама, туризм. По моему убеждению, главное – то, что кормит, потом уже все остальное.

– Что ж, резонно, – кивнула она. – Ну а теперь рассказывай, самое время. Из-за тебя я лишилась Венеции. Господи, мне так хотелось прокатиться на гондоле! Я даже специально денежку на это отложила, продумала наряд: шляпка, блузка в полоску. Никогда тебе этого не прощу! Знай, если вдруг когда-нибудь потом, уже в Москве, ночью тебе приснится кошмарный сон, это тебе за Венецию. И я очень злопамятна, подобных кошмариков на твою долю придется о-е-ей!

Он с удовольствием расправлялся с bistecca alla fiorentina – бифштексом по-флорентийски. Она же, наоборот, нехотя ковырялась вилкой в своем блюде.

– Господи, – вздохнула она, оглядевшись вокруг, – как можно есть столько макарон. Я бы уже через пару месяцев в дверь не пролезала.

– Но ты можешь заказать что-нибудь другое. Например, fegato alla veneziana, печень по-венециански.

– Понятно, издеваешься, – вздохнула она. – Хочу предупредить, со мной это небезопасно, при случае отомщу.

– Зато, заметь, – назидательно поднял палец вверх он, пропустив мимо ушей ее угрозу, – они почти совсем не едят хлеб. Да и булочки, что они подают к столу, только с виду пышные, а внутри пустые.

Она отложила вилку в сторону.

– Что, соблюдаешь диету, бережешь фигуру? – насмешливо поддразнил он.

– Нет, как раз в поездках я себя ни в чем не ограничиваю. Дома – да. Но здесь – какой смысл? Ем все подряд, просто сегодня нет аппетита. Но я рада за тебя. Всегда удивлялась: почему тощие такие прожорливые?

– Это просто наследственность, – ничуть не смутился он. – Я могу съесть сколько угодно, на моем весе такие вещи совсем не отражаются.

– Тогда, может, съешь мой десерт?

– Почему бы и нет? – согласился он.

– Ты не бойся, – в своей обычной манере, подшутила она над ним, – это просто тебе наказание. А вообще, в дальнейшем, никакого рыцарства – каждый платит за себя. Ничего не поделаешь – заграница. Каждый грош заранее распределен, на учете. Но ты, как обычно, юлишь, не ответил на мой вопрос: почему же мы все-таки отклонились от курса?

Он вытер рот салфеткой, налил себе минералки.

– Я тебе уже объяснял. Я ехал сюда специально из-за Вероны. Долго деньги копил. Ты ведь наверняка знаешь, кто я по профессии?

– Конечно. Преподаватель института. По нынешним временам вообще никто. Если, конечно, взяток не берешь. Что, глядя на тебя, трудно предположить.

Он вздохнул.

– Да никто и не дает. Ранг не тот.

– Так кто же у тебя в Вероне? Родственники? Любовница? Невеста? Кстати, я знаю даже то, что ты не женат, сравнительно недавно развелся. Первое, что я делаю в поездках – устанавливаю контакт с руководительницей группы. Это не так уж дорого стоит, но выгод приносит массу. Анкету твою, к примеру, я вызубрила наизусть. Тебя это шокирует?

– Нисколько.

– Итак, невеста? Или хочешь здесь найти невесту, жениться на итальянке?

Он помялся какое-то время, затем проговорил задумчиво:

– Пожалуй, я все-таки приму твое предложение насчет десерта.

– Ради бога! Я могу тебе еще что-нибудь заказать. Уже за свой счет. Только без вранья, годится? Этого я больше всего не люблю. Ладно, пожалею тебя, ужин оплачиваем пополам, так что не стесняйся.

Он закатил глаза от восторга.

– Потрясающее пирожное! Точно, перфэтто! Как ты можешь лишать себя такого удовольствия?

Она покачала головой.

– Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным? Всегда этот улыбчивый, насмешливый тон!

– «Ангел в отпуске», был такой фильм чешский, – развел он руками. – С чего Ангелу на отдыхе хмуриться? А вообще, главное – смысл, а не тон. Ну, недоговаривать, умалчивать – святое дело, но обманывать – это на меня не похоже. Вообще, на работе я страшный зануда. Не из тех, конечно, что над студентами издеваются. К примеру, не люблю ставить «неуды» – если не удалось что-то в процессе, никакой зубрежкой потом не исправишь. Ладно, не буду тянуть кота за хвост, ты ведь все равно не отстанешь. Хотя, боюсь, что разочарую тебя. Я в Вероне по личному делу. Так получилось, что в сорок с хвостиком лет, я вдруг остался один: жена ушла, дочери повыскакивали замуж. Это ужасно, до сих пор ужасно. Причем все произошло так неожиданно. Сначала я решил пойти традиционным путем: создать новую семью. Начал даже подыскивать себе подходящую кандидатуру. Затем понял, что предаю себя. О чем я мечтал в юности? О большой любви. Вот только тогда я понятия не имел, что это такое. Ну и вляпался. И долгое время жил с ощущением, что так и должно быть, что у всех так. А вот сейчас хочу воплотить свою мечту. С тем и приехал сюда – попытаться понять, что такое любовь. А столица любви – Верона.

– Я почему-то думала, что столица любви – Париж.

– Не мне судить, никогда не был в Париже. Но понадобится, можно и в Париж махнуть. Я, вообще-то, очень упрямый человек. То есть, страшный зануда, как уже тебе говорил. Непонятно?

– Да уж… понятного ни на грош. Ты романтик?

– Нет, скорее, рационалист. Я ведь математик, какой уж тут романтизм!

Она помолчала некоторое время, затем сокрушенно вздохнула:

– Да, чувствую, при такой сверхзадаче мы здесь надолго застряли. Уж юга нам точно не видать. Удивляюсь, как меня угораздило так оплошать? С виду ты вполне нормальный человек.

Он усмехнулся.

– Еще не поздно переиграть. Я не единственный мужчина в группе. Вполне можно более достойную пару себе найти. Как я понимаю, в каждой поездке ты выбираешь… как бы это назвать поточнее… партнера, и бываешь с ним от начала и до конца?

Она сверкнула глазами.

– Допустим. И что, тебя это возмущает? По-твоему, это разврат?

– Да нет, просто я высказал предположение.

– Наши отношения как-то сразу наперекосяк пошли. Зачем так углубляться? Встретились, расстались, маленькое счастье на двоих. Не все же, как ты, мечтают о великом, кому-то и маленького счастья вполне достаточно. Но знаешь, мы в чем-то похожи. Ты живешь мечтой, а я живу сказкой. В мечты я не верю, а вот сказку вполне в состоянии себе преподнести. Как добрая фея. У меня нет детей, никогда не было мужа, да и бог с ними. Что поделаешь, статистика – каждая четвертая москвичка никогда не была замужем. Банальная история: сначала выбирала-отвергала, потом мечтала-ждала, затем страдала-искала, теперь вот просто живу. В Москве у меня даже любовника постоянного нет. Откуда ему взяться? Я встаю рано утром, ни свет ни заря, тащусь на ярмарку, там у меня маленькая каморка, которую я арендую, торгую оптом воздушными шариками и прочей дребеденью, кстати, итальянской, по преимуществу. Вечером, поздно, я возвращаюсь домой, что-то с трудом успеваю соорудить себе поесть, и валюсь с ног до утра. А назавтра снова-здорово. И это еще прекрасно: я сижу в тепле, а не стою, как когда-то, на улице в дождь, в тридцатиградусный мороз, не таскаю сумки, тележки с товаром. Какие уж тут мужчины? Азербайджанцы? Провинциалы-оптовики? Кого я там вижу? Я – хозяйка, у меня еще две девчонки в подчинении, когда мы собираемся там втроем, дух такой стоит женской нерастраченной любви, что выдержать не каждый сможет. Одна в разводе, от другой муж ушел. Разговоры только об одном, но разговоры совершенно бесполезные: кому мы нужны в свои тридцать, как ты выразился – с хвостиком, лет? И тогда я дарю себе сказку. Два раза в год я езжу за границу, чудесно провожу время: не стираю, не готовлю, не убираюсь, а если еще повезет охмурить какого-нибудь мужичка, то это вообще даже сон, а не сказка. Я кажусь тебе циничной? Ты теперь открестишься от меня?

Он долго в задумчивости молчал, затем сказал:

– Пожалуй, я не откажусь еще от одного десерта. И что, потом ты с ними никогда не встречаешься, навсегда расстаешься?

Она покачала головой.

– Ну, бывают попытки с их стороны. Очень редко. Анкета ведь все не расскажет. Взять хотя бы тебя: да, в разводе, но точно не монах – любовница, невеста, кто-нибудь да есть. Зачем мне перебегать кому-то дорогу? Да и интереснее так: когда знаешь, что никогда больше не увидишь человека, можно быть гораздо раскованнее, счастливее с ним. Так что не бойся. Вероятность того, что мы когда-нибудь с тобой нос к носу в Москве столкнемся, равна нулю. Наши жизненные прямые… или кривые, хоть как назови, совершенно в разных проекциях.

Она махнула рукой.

– Ладно, десерт так десерт. Да и винца хорошего бутылочка явно не помешала бы.

«Чин-чин!» Зазвенели бокалы. «Чин-чин!»

Наконец появилось время оглядеться вокруг. В кафе уже набралось много народа, было шумно, никто ни на кого не обращал внимания.

– А знаешь, – сказала она, – я разочаровалась в итальянках. Среди наших, русских, куда больше красавиц. А вот мужчины – другое дело. Встречаются такие… просто дух захватывает. Кстати, если бы тебя как следует приодеть, ты смотрелся бы здесь – не отличишь. Чего только одни твои волосы стоят – густые, волнистые, так и хочется в них ладошку запустить и сжать пальцы покрепче.

– Спасибо, – ничуть не обиделся на сомнительный комплимент он. – Но ты знаешь, мне повезло, я видел здесь девчонку изумительной красоты. Я понимаю, такая красота недолговечна, но это была настоящая Джульетта.

– Ага, вот ты и попался, – с торжеством в голосе воскликнула она. – Ясно, из-за чего ты решил здесь задержаться. Покажешь?

– Если удастся разыскать то место.

2

Она проснулась ночью и увидела, как он сидит на постели, упершись взглядом в стену.

– Что с тобой? – спросила она, зевая.

– Ничего, просто не спится, – меланхолично ответил он.

– Нет, что-то тут не так. Надеюсь, я ни при чем? Или, может, ты все-таки злишься, что я увязалась за тобой?

– Нет, никакой злости нет. Ты мне нисколько не мешаешь. Хотя поначалу я действительно был очень раздражен твоей прилипчивостью.

Она вздохнула.

– Не очень-то приятный ответ. Зато искренний. Ты точно в порядке?

– В полном. Ты спи, если я тебе мешаю, могу одеться, пойти погулять или в кресле здесь посижу. Но я тоже скоро отлечу к Морфею.

Она помолчала некоторое время, тщетно пытаясь прогнать сонливость.

– Может, я в сексе сегодня была не на высоте? Ты не удовлетворен остался? Это можно исправить.

Он покачал головой.

– Нет, у меня свои проблемы.

Она уточнила.

– Все те же?

– Да, все те же.

– Ладно, – вздохнула она. – Придется тебя послушать. Честно говоря, первый раз вижу тебя таким – совсем прокисшим. Я думала, ты сильнее.

– Тут дело не в силе.

– Всегда дело в силе. Жизнь не любит слабаков. Но я тебя понимаю: рано или поздно каждый заходит в тупик. Что же тебя сегодня так сразило?

Он на какое-то время задумался, стоит ли раскрываться. Но была ночь и рядом практически незнакомый человек, который случайно появился в жизни и столь же закономерно из нее выветрится. Идеальные условия для откровенности.

– Итак, ты приехал сюда с весьма определенной целью. И вдруг обнаруживаешь, что перед тобой стена, – начала она за него. – Обычный, весьма примечательный своими достопримечательностями, но совсем не похожий на твои представления о нем, город. Не знаю, чего ты ожидал – увидеть место, где все только и делают в жизни, что вздыхают да целуются? Ну а здесь приблизительно то же, что и повсюду, в том числе и у нас, – борьба за выживание. Деньги, деньги, деньги, ну а остальное – постольку, поскольку. Как получится, если получится. Может быть, тебя шокирует то, что люди здесь деньги делают на мечте, на тяге к любви? Но надо как-то, чем-то страждущих удовлетворить? Это тебя мучит? Или, может, ты понял, наконец, что любовь – недостижимый идеал, охапка сена, за которой все мы, как ослы и ослицы, устремляемся по молодости? С годами взрослеем, умнеем, и понимаем, что идеалы – одно, а жизнь – другое?

Он усмехнулся.

– Любовь – обман? Ну, с такими размышлениями ты далеко не оригинальна. Не проще ли сказать, что «зелен виноград»? Не встретилось для тебя, значит – вообще не бывает?

Она поморщилась.

– Господи, ну почему ты считаешь меня дурой? У меня высшее образование, я «педагогиня», то есть, у нас есть даже что-то общее с тобой. Просто на зарплату в школе не проживешь. Да и что там может быть интересного, в школе? Тяжкий, неблагодарный труд. Кто его ценит? Дело даже не в деньгах. Ужасно сознавать, что ты просто презренный человек, неудачник. Так что я в состоянии на любые темы порассуждать, в том числе и о любви. Быть может, когда-нибудь, при случае, я поделюсь с тобой своими мыслями на сей счет – кое-какой жизненный опыт у меня тоже имеется. Нет, я вовсе не считаю, что любовь – обман. И я очень благодарна тебе за сегодняшний, точнее, уже вчерашний, день. Ладно, так и быть, раскрою немного душу. Ты только ищешь, а я уже поняла, что такое любовь. Это приправа. Никто не станет есть одну только приправу в качестве блюда. И, тем не менее, с ней все меняется. Секс становится глубже, тоньше, исчезают депрессии. Казалось бы, семья – тягомотина, каких мало, но немножко чувства друг к другу, и вот уже два дурака готовы везти этот воз до гроба. Тебе непонятна моя мысль? Хочешь конкретнее? Нет проблем! Ты заметил уже, что я в поездках никогда не расстаюсь с фотоаппаратом? У меня по каждому путешествию отдельный альбом. А сувениры? Я просто обожаю сувениры! Но не всеядна, не хватаю все подряд, каждую вещичку тщательно выбираю. Однако здесь я обнаружила, что много лет себя обкрадывала. Я не понимала, какое значение в поездках имеет музыка. Ты обратил внимание, наверное? Они здесь просто помешаны на музыке. Поют все, от мала до велика. Известные певцы тут – национальные герои.

– А может, ты преувеличиваешь? – подтрунил над ней он. – Веришь всему, что вдалбливают нам гид и шофер? А я уже сказал тебе: на мой взгляд – это те еще лиса Алиса и кот Базилио. Ты заметила, как у них все безупречно отрепетировано? Он немногословен, но она постоянно обращается к нему, чтобы подтвердить свои мысли. И, действительно, поневоле воспринимаешь все за чистую монету.

Она поморщилась.

– Это отдельная тема. Конечно, они привирают, но насчет музыки ты меня не переубедишь. Я уже купила пару дисков, а к концу поездки соберу целую коллекцию.

Он опять усмехнулся.

– Как я понял, у тебя по каждой поездке полный отчет.

– Да, – гордо подтвердила она. – Я собираюсь прожить, по меньшей мере, до девяноста лет, и это будет для меня прекрасным развлечением в старости. Ладно, вернемся к нашим баранам – то есть, к твоим проблемам. Что же так потрясло тебя сегодня, точнее, вчера?

3

– Соня, протри глазки, сколько можно спать?

Она деловито разложила на одеяле красочные буклеты.

– Ну, вставай же, вставай. Я уже полностью продумала наш маршрут. Предупреждаю, день будет забит до отказа. Но, господи, как же ты нечестно со мной вчера поступил! Поднял среди ночи, разбередил душу своим хныканьем, а когда я окончательно проснулась и сказала, что готова тебя выслушать, ты уже спал, как сурок. У тебя что, такая разновидность лунатизма? Я разволновалась, ты меня взбудоражил, я потом ворочалась-ворочалась, никак не могла уснуть. Еле дождалась утра, побежала за рекламками, сколько могла, выудила информации у портье. Нет, с тебя причитается. И ужином, как вчера, ты не отделаешься. Даже не знаю, что у тебя попросить. Тем более что я новобрачная! Разве что кольцо с изумрудом?

Услышав стук в дверь, она трижды хлопнула в ладоши и торжественно провозгласила:

– Ладно, за кольцо с изумрудом можно и на полную катушку постараться. Кофе в постель! – И закричала уже в полный голос: – Prego! Entri! (Прошу Вас! Входите! – итал.) 

Официант, как положено в заграничных фильмах, ввез в номер поднос с завтраком. Он с любопытством посмотрел на огромную кровать, усыпанную рекламными проспектами, и улыбнулся во все тридцать два зуба, получив чаевые:

– Grazie! (Спасибо! – итал.) 

И что-то долго желал приятного синьору и синьоре.

Она рассмеялась.

– Что больше всего его поразило, что ты в постели, а я, одетая, лебезю перед тобой. Обычно бывает, наоборот, по крайней мере, у молодоженов. Я думаю, нам надо уравняться в правах, я тоже хочу кофе в постель.

– Какие проблемы? – он уже более или менее пришел в себя. – Есть даже старый, бородатый анекдот на эту тему: – «Вам кофе в постель?» – «Нет, лучше в чашку!»

Она, быстро раздевшись, тут же вручила ему фотоаппарат.

– Нет, я никак не могу упустить такой случай! Бениссимо! Просто бениссимо!! А теперь фото вместе – нажми на спуск и тут же бегом ко мне.

Когда они покончили с завтраком, она подложила повыше подушку и снисходительно оповестила его:

– Что ж, самое время продолжить вчерашний разговор. Поплакаться мне в ночнушку, поскольку жилетку специально для подобных целей я не захватила с собой.

Он отрицательно покачал головой.

– Как-нибудь в другой раз. Сейчас не самое подходящее время для исповедей.

– Ладно, тем более что, как я думаю, все равно многое в твоих представлениях переменится после сегодняшнего дня.

4

– Вот, видишь, – радостно улыбнулся он. – А ты говорила? Ты смотрела на меня так, будто я чудак или сумасшедший, но я не один такой. Эти люди приехали со всех концов света, зачем? За тем же, зачем приехал сюда и я. И возраст тут не имеет никакого значения. Как видишь, здесь даже глубокие старики. Со своими старушками. Значит, есть она все-таки, великая любовь?

Она скептически промолчала, не разделяя его воодушевления, но и не возражая ему. Затем попыталась переменить тему:

– Да, здесь полно психов. И ты прав, за ними даже интереснее наблюдать, чем осматривать эти замшелые руины. Я вот только одного не понимаю: зачем ты трогал за грудь Джульетту?

Он смутился.

– Ну, все так делают. Нельзя, но все так делают. Понимаешь, я просто сделал, как все.

– Понятно, прикрываешься стадным чувством. Эх ты, а говорил – любовь! Все вы, мужики, одинаковы. Вам только одного от бедных Джульетт и надо! О какой любви идет речь? Ты мог бы поцеловать ей руку, встать перед ней на колени, произнести заготовленную еще в России речь. Какой-нибудь сувенир ей подарить – все что угодно. Но трогать ее за грудь…

– На счастье, – вздохнул он. – Я сделал это на счастье. Загадал, теперь буду ждать, когда исполнится.

Она пренебрежительно хмыкнула.

– А меня ты за грудь по ночам трогаешь тоже на счастье?

Он покраснел.

– Быть может.

– Это не одно и то же?

– Кстати, любовь Ромео и Джульетты, если верить Луиджи да Порто, первому, кто рассказал эту историю, вовсе не была платонической. Они занимались сексом каждую ночь, и были этим очень счастливы.

– Но только после того, как их обвенчали, – глубокомысленно заметила она. – Или там не как у Шекспира было дело?

– Так, – согласился он.

Идем, идем, терять не будем время,

Вдвоем вас не оставлю все равно,

Пока не свяжет церковь вас в одно.

(Перевод Т. Щепкиной-Куперник)

Она зевнула.

– Ладно, прощаю. Хотя, признайся, нехорошо было делать это на моих глазах.

– Ты ревнуешь?

– Нет, просто предупреждаю.

Она вдруг оживилась, глаза ее зажглись новой идеей.

– Я хочу побывать там, – она указала пальчиком на балкон Джульетты.

Он равнодушно пожал плечами.

– Кто тебе мешает? Ради Бога!

– Никто. Просто я хочу побывать там вместе с тобой и думаю, как бы нам запечатлеть этот процесс на видеокамеру, иначе ведь никто не поверит. Если только кого-нибудь попросить…

– Сомневаюсь, что ты после этого когда-нибудь свою камеру вновь увидишь, – усмехнулся он. – Так что мне поневоле придется остаться здесь и сыграть роль оператора.

Она в задумчивости – любимая привычка – сморщила носик.

– Интересная мысль! Вот только с кем тогда я там буду целоваться?

Однако в таком состоянии она пребывала недолго, тут же решительно шагнула к входной двери.

– Как они там говорили эти два кота Базилио в отеле? Giovani sposi! Молодожены!

Через какое-то время она появилась вместе с местным служителем, которого она совершенно очаровала то ли своим нелепым итальянским, то ли суммой, которую она ему вручила.

– О, поздравляю! Мои пожелания счастья! – восторженно лопотал итальянец, делая ей тайные знаки: perfetto, bellissimо! Мол, с мужем она не промахнулась.

Торжественно держась за руки, они поднялись наверх и выглянули с балкона. Их, как и других, пунцовых от счастья, влюбленных (Р + Д), встретили аплодисментами. Служитель тоже махал им рукой, не отрывая глаз от видеокамеры.

Вернувшись вниз, она горделиво взглянула на то место, где только что побывала и испытала минуту триумфа.

– Ну вот, а ты говорил. Нельзя отступать перед трудностями, надо их преодолевать.

Настроение у нее улучшилось, теперь она была полностью в своей стихии.

– Ладно, я тоже решила попробовать.

– Что именно? – уточнил он.

– Потрогать за грудь Джульетту. Может, мне это, в самом деле, принесет счастье? Хотя вообще это ужасно. Посмотри, даже дети ее лапают. Просто кошмар какой-то!

Они сподобились узреть дом Ромео и еще много других достопримечательностей, и повсюду он прилежно ее снимал, как на видео, так и на фото. Наконец они решили где-нибудь примоститься пообедать, а заодно и дать ногам немного отдохнуть.

– Смотри-ка, Гоголь! – неожиданно воскликнула она. – Гоголь в Италии! Так похож, с ума можно сойти!

«Гоголь» оживился, улыбнулся им и заговорил на чистейшем русском:

– Слава Богу, хоть вы меня признали. Все только языками прищелкивают, завидев мой гардеробчик, но кого именно я изображаю, им и в голову не приходит. Вы откуда, ребята?

– Из Москвы.

– Ну, так и я из Москвы. Правда, удачно я вырядился? Иначе бы никто и внимания не обратил.

Он тотчас вручил им афишку-рекламку, на которой по-итальянски и по-русски было напечатано приглашение на спектакль «Ромео и Джульетта», который привезли артисты из Москвы.

– Мы здесь проездом, – гордо проговорил мнимый автор «Мертвых душ», – обкатываем наш вариант прочтения гениального Шекспира перед тем, как показать его во Франции, на театральном фестивале. Правда, здорово? А вы туристы?

– Да, – кивнул он. – Проездом. Но решили здесь задержаться.

– Что ж, будем считать, вам вдвойне повезло, – бодро отозвался «классик». – Сможете еще и посетить наш спектакль. Театрик наш совсем маленький, точнее, даже театр-студия. Нам просто умопомрачительно подфартило. Один «новый русский» влюбился в нашу приму, вот она и вытянула из него эту поездку. С ума сойти! А у меня своя мечта – я бы очень хотел сыграть Гоголя в Италии. Представляете, как он жил здесь, вдали от Родины, писал свои «Мертвые души». Это ведь необычайно интересно: почему именно здесь писал, почему сжег второй том, практически готовый к изданию, после? Так что приходите, обязательно приходите. У нас даже своя фишка есть: герои у нас гораздо старше, чем у Шекспира, ближе к первоисточникам. Просто надо чем-нибудь выделиться. А может, это из-за нашей примы, уж на четырнадцать лет она никак не тянет.

– К сожалению, мы не сможем. Мы сегодня уезжаем. Догонять группу.

Актер был искренне разочарован.

– Жаль. Вы, наверное, молодожены?

Он не стал отрицать, кивнул головой.

Когда они отошли в сторону, она взглянула на него с недоумением.

– Странно. Почему ты отказался пойти на спектакль? Да еще соврал, что мы уезжаем?

Он пожал плечами.

– Но ведь ты так хотела побывать во Флоренции. Неужели ты хочешь пропустить ее, как Венецию?

Она поспешила согласиться.

– Нет, конечно. Но… ты узнал все, что хотел? Так быстро?

– Ну, почти все.

– Как-нибудь расскажешь?

– При случае…

Она была уже целиком во власти нового поворота в их маршруте.

– Ладно, надо бы посчитать, как там по времени…

Он сдвинул с затылка на лоб воображаемую шляпу.

– Может, я ошибаюсь, но здесь всего только три часа на поезде, по нашим, московским, меркам совсем ничего: вечером будем на месте, а утром как раз успеем даже позавтракать перед экскурсией. Мне больше всего хочется посетить галерею Уффици. А ты что по этому поводу думаешь?

Она по привычке сморщила носик.

– Ты серьезно? И что, я могу звонить руководительнице?

– Конечно, звони.

Благодарим Вас за скачивание демонстрационного отрывка.

Полную версию книги можно приобрести на сайте издательства:

http://epressario.com/