БАГИРА

роман

Николай Бредихин

© 2014 Николай Бредихин

Web: http://www.bredikhin.net/ 

© 2014 Кирилл Бредихин, обложка

© 2014 ePressario Publishing, издание

Монреаль, Канада

E-mail: info@epressario.com 

Web: http://www.epressario.com/ 

ISBN: 978-0-9919778-4-0

Все права защищены.

ПАНТЕРА

Черна, как копь, где солнце, где алмаз.

Брезгливый взгляд полузакрытых глаз

Томится, пьян, мерцает то угрозой,

То роковой и неотступной грёзой.

Томят, пьянят короткие круги,

Размеренно-неслышные шаги, -

Вот в царственном презрении ложится

И вновь в себя, в свой жаркий сон глядится.

Сощуривши, глаза отводит прочь,

Как бы слепит их этот сон и ночь,

Где чёрных копей знойное горнило,

Где жгучих солнц алмазная могила.

(Иван Бунин)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АЛЕКСАНДР, АЛЕКСАНДРА

Они были дети. И детской была их любовь

ГЛАВА 1

Вадим тупо смотрел на женщину, сидевшую напротив, не в силах сосредоточиться, оправиться от шока, вызванного её появлением. Ясно было одно – необходимо сделать всё, чтобы как можно скорее выпроводить эту настырную особу из офиса. Однако как именно? Наверное, он просто её недооценил. Уж лучше бы переоценил.

– Ирина Алексеевна! – «Особе» надоело ждать, и она протянула Вадиму через стол маленькую суховатую ладошку, предварительно что-то невнятно пробормотав про барана и новые ворота. – Я вам представлялась по телефону, но, может, вы забыли моё имя?

– Нет, не забыл. – Упоминание о баране подействовало, Скорочкин, наконец, вышел из ступора и осторожно огляделся по сторонам. Несколько слишком любопытных взглядов не в счёт. Марины Гордеевой, его единственного явного врага (тайных не перечесть), стервы из стерв, нигде видно не было, так что в целом процесс носил пока вполне управляемый характер. – Я в том смысле, что вы слишком часто и упорно мне звонили, чтобы я мог вас забыть.

«Ирина Алексеевна» пожала плечами:

– Что делать? Я просила о встрече…

– Хорошо, – без тени эмоций на лице признал своё поражение Вадим, он пока ещё в силах был сдерживаться, – будем считать, что вы добились своего. Но я не могу разговаривать с вами здесь, на работе. У нас не принято отвлекаться на что-то постороннее, за этим строго следят.

Однако «особу» трудно было чем-либо смутить.

– Нет проблем. Можно встретиться после окончания рабочего дня. Скажите только где, и я тут же исчезну.

Просто образец выдержки: ни злорадства, ни даже малейших следов ехидства в глазах. По телефону она вела себя совсем по-другому, но, может, он сам спровоцировал её?

– На стоянке у универсама, я буду ждать вас в машине.

– Универсам – тот, что напротив? – уточнила Ирина.

– Вообще-то, у нас поблизости только один универсам, – не удержался от некоторой доли сарказма в голосе Скорочкин.

– Я в том смысле, что там написано: «гипермаркет».

Хорошая шпилька, да и вообще достойный ответ. На его маленькую провокацию. Что ж, поделом, действительно сам напросился.

– Какая разница! – О, это уже грубость. Вадим неожиданно почувствовал, что он на пределе. Что ещё оставалось? Брызгать слюной и топать ногами?

Когда нежданная визитёрша ушла, Скорочкин вздохнул с облегчением, хотя по всему было видно, что его неприятности только начинались. Да и облегчение носило временный характер, он до конца дня так и не смог сосредоточиться на текущих делах, все свои усилия сконцентрировав лишь на том, чтобы его раздрай не был слишком заметен для окружающих.

Тёмный, в светлую полоску костюм, чёрные колготки и туфли на высоком каблуке. Кем она могла быть по профессии, учитывая то, как она представилась (официально, по имени-отчеству!) и то, как была одета (дресс-код)? Чиновница? Учительница?

Представилась…

– Алло! Простите, с кем я говорю?

– А с кем бы вы хотели поговорить?

– Мне нужен Вадим Геннадьевич.

– Я у телефона.

– Очень хорошо. Здравствуйте, Вадим Геннадьевич! Это Ирина Алексеевна.

– Не понимаю. Какая Ирина Алексеевна? Может, вы ошиблись номером и вам нужен другой Вадим? Точнее, Вадим Геннадьевич.

– Нет, не думаю. Вадим – не настолько распространённое имя. Во всяком случае, не так, как Ирина. Тем более, я знаю вашу фамилию – Скорочкин. Моя фамилия – Кулемзина. Да, да, я фамилию не меняла. Считаю, так удобнее. Уже горячее? Самое главное – не вешайте трубку, мне нужно сосредоточиться. Не знаю, как бы вам получше объяснить… Если вы, конечно, ещё сами не поняли. Скажем, я бывшая жена вашей жены. Устроит вас такой вариант?

Да, ничего не скажешь, на редкость остроумный ответ! Вадим и тогда сдался уже в начале разговора: помолчал некоторое время в поисках чего-нибудь удачного, достойного или хотя бы затасканно язвительного, затем нажал на кнопку «отбой».

Он делал это постоянно несколько дней подряд, но вышло только хуже. Конечно, в итоге «таинственная незнакомка» нарвалась в своих бесконечных перезвонах на всё ту же вездесущую Гордееву. Из всех мыслимых вариантов этот был самый, что ни на есть, нежелательный, но кого ему кроме самого себя было винить? Просто надо знать Марину: она поймала его в кабинете у шефа, просунула свою мышиную мордочку в приоткрытую дверь и крикнула так, чтобы на весь офис было слышно:

– Вадим Геннадьевич! Вас к телефону! – Не забыв расшифровать при этом самое, по её мнению, главное. – Женский голос! Но не жена.

Однако он ещё долго продолжал сопротивляться…

– Встреча? Какая встреча? У меня нет никакого желания встречаться с вами, нам не о чем говорить.

– Ну почему же? Как раз наоборот. Думаю, у нас столько неотложнейших, буквально огнедышащих, тем накопилось! Теперь-то вы, надеюсь, убедились: вы – тот Вадим, а я, стало быть, та Ирина.

– Ну и что же вы хотите, «та» Ирина? Чтобы я вернул вам вашего бывшего мужа? Сколько вы уже в разводе? Три, а может, четыре, года? Спешу вас заверить, разлучником меня никак нельзя назвать: мы познакомились, когда ваш ненаглядный был уже свободен, как ветер. То есть, я его у вас не отбивал.

– Я знаю. У меня и в мыслях не было в чём-то вас обвинять. Но всё равно мы должны встретиться.

– Я так не считаю.

Но она звонила и звонила. Теперь вот явилась. Что ему оставалось? Только пожинать плоды своего ослиного упрямства.

«Ирина Алексеевна» не смогла удержаться от скептической гримаски, увидев «Жигули пятерку» Вадима, но потом, уже без комплексов, уселась рядом на переднее сиденье, пристегнулась ремнём безопасности.

«Интересно, что у неё самой за машина? – с некоторой обидой, вызванной пренебрежением к его «железному коню», подумал Вадим. – Какой-нибудь навороченный «джип»?»

– Куда поедем? – спросила Ирина. – Может, поужинаем где-нибудь? Я знаю одно очаровательное местечко.

Вадим скривился.

– Ничего не скажешь, заманчивое предложение, давненько ничего подобного не слышал в свой адрес. И тем не менее, вынужден отказаться. Вы должны понять меня правильно. У Саши слишком большой круг знакомых «доброжелателей», мне бы не хотелось, чтобы каким-то образом ей стало известно о нашей встрече. Тем паче, как я понимаю, это наш первый и последний разговор.

Ирина пожала плечами, но не стала возражать. Вадим припарковался в одном из бесчисленных московских двориков, далее они некоторое время молчали. Видимо, Ирине никак не удавалось перестроиться: она представляла себе их «задушевную» беседу совсем в другом интерьере. Наконец, Скорочкин не выдержал:

– Вы так долго добивались встречи со мной. Не кажется ли вам, что мы попусту теряем драгоценное время? Может, начнём всё-таки? Наш великосветский разговор.

Ирина снова наморщила носик.

– Я думала, что вы главный или хотя бы заместитель главного, а вы просто бухгалтер?

– Да, просто бухгалтер, даже не старший, самый что ни на есть рядовой, – спокойно ответил Скорочкин. – Очень рад, если разочаровал вас. Не понимаю только, какое это в данном случае имеет значение?

– Ну как, – Ирина всё-таки опять не удержалась от ехидцы. – Машина паршивенькая, зарплата не ахти какая, а работы столько, что приходится часть брать на дом, в основное время наверняка не справляетесь…

– Бывает. Бывает, и не укладываюсь к сроку, – как можно миролюбивей согласился Вадим. – Но что делать? Вы даже представить себе не можете, сколько существует на свете людей, которые не ценят чужое время. Отвлекают… Вот вы, к примеру, так и не объяснили, в чём суть ваших инициатив? Выходит, я вас правильно в прошлый раз понял – имеете претензии ко мне по поводу сбежавшего мужа?

– Ага, боитесь! – радостно сверкнула глазами Ирина, но тут же отвела взгляд в сторону, хотя наверняка ей было интересно как можно подробнее развить столь кстати обнажившуюся и весьма интриговавшую её тему. – Успокойтесь, у меня и в мыслях никогда ничего подобного не было. Во-первых, этот сукин сын ухитрился так когти урвать, что вернуть его при всём желании невозможно. Просто не достать. А во-вторых, есть у меня в характере такой штришок: предателей не прощаю. Причина, почему я решила встретиться с вами? Хочу понять. И… помочь, если удастся.

– Как? Материально? – в свою очередь опять не удержался от сарказма Вадим.

– Могу и материально, – пожала плечами Ирина. – Как-никак, я всё-таки «лицо фирмы». Но вы не спешите, не ощетинивайтесь, как дикобраз. Саше и в самом деле нужна помощь.

– Мы ни в чём не нуждаемся, – сухо ответил Вадим. Как можно было не ощетиниться? Он почувствовал, как в нём вновь начинает закипать столь долго сдерживаемая ярость. – Вам не кажется, что вы себя немного переоцениваете?

Ирина вздохнула, повела вокруг взглядом.

– Ох уж этот антураж! Я понимаю, ваша зарплата… но неужели вы такой жмот, что не в состоянии пригласить даму в какую-нибудь кафешку? В конце концов, я могла бы и сама заплатить. «Бухгалтер, милый мой бухгалтер, такой простой…». Можно поехать ко мне домой, например. У сына своя комната, нам никто не будет мешать.

«Ох, до чего мне надоела эта сука! – Мысли Вадима вот-вот готовы были прорваться наружу. – К счастью, она здесь ненадолго. Терпи, Вадик, терпи».

Он с трудом погасил в зародыше взрыв эмоций и ответил, стараясь казаться совершенно безразличным:

– Я уже говорил на эту тему, но, как видно, придётся напомнить: жаль, что мы продолжаем попусту терять время. Сомневаюсь, что и у вас оно в преизбытке. Кстати, у меня вполне приличная зарплата. У нас достаточно солидная и удачливая фирма.

Ирина помрачнела.

«Слава богу, – удовлетворённо подумал он, – наконец-то удалось пробить это пошлое, наигранное ёрничанье, будем надеяться, что «кобра» теперь настроится на серьёзный лад!»

– Хорошо, пусть будет по-вашему, время так время, – действительно прогнала ухмылку с лица Ирина. – Начнём с того, что мне совершенно наплевать как на вас, так и на ваши отношения с Сашей. Но я как-то должна объяснить сыну, когда придёт время, да неплохо бы и сейчас, пусть даже в меру его небольшого пока ещё жизненного опыта, кто его отец, почему мы развелись, где и, главное, с кем он с тех пор обитает. Проблема? Да, проблема! Он ничего не говорил вам о нашем ребёнке?

– Нет, – неохотно признался Вадим. – Я ничего не знаю о Сашиной прежней жизни. Да и не имею никакого желания знать. Кстати, мы тоже планируем завести ребёнка. Не из детдома, суррогатная мать.

Он спохватился. Не мог понять, зачем он пошёл на такое признание. «Бывшая жена жены» – последний человек, которого о подобных секретах можно ставить в известность.

Однако Ирину его информация нисколько не удивила.

– Тем более, – сказала она. – Значит, вам тоже понадобятся объяснения. Что касается меня, то, в отличие от вас, я не имею привычки зарывать, как страус, голову в песок – наоборот, очень сожалею, что знаю о новой жизни Саши так мало. Есть моменты, по которым информации для размышлений мне явно не хватает. А вот вас в данном случае я совсем не понимаю: мне почему-то кажется, что если вам не интересно Сашино прошлое, то вы совершенно не в состоянии его, самого близкого для вас, по вашим уверениям, человека, понять в настоящем. А это понимание необходимо. Боюсь, что Саша сейчас совсем запутался. И вывести его из этого – не тупика, нет, нет, пока ещё лабиринта – только вы, вы один, в состоянии. Вот только возможно ли вам здесь обойтись без моей помощи? Совершенно нереально. Для любого конструктивного анализа нужны в достаточной степени достоверные исходные данные, а у вас их нет. Причём вы даже кичитесь тем, что ими не обладаете.

Вадим покраснел, уже не в первый раз, но только сейчас Ирина заострила на этом внимание.

– Боже, какой румянец! – восхитилась она. – Ну, просто кисейная барышня! Интересно, кто у вас кто в семье? Вы постоянно употребляете слово «она» в отношении моего бывшего мужа, но на «главу» вы точно не похожи. Такой застенчивый, мягкий. Получается… две жены?

Вадим снял массивные очки с толстыми стёклами, тщательно протёр их специальной тряпочкой с антистатиком, обнаружив, действительно, не по-мужски красивые глаза с густыми длинными ресницами и беспомощным, в силу большой близорукости, взглядом.

«Вот это реснички! Мне бы такие!» – мысленно восхитилась Ирина.

– Я не краснею, – как можно сдержаннее попытался объяснить Скорочкин. Такие насмешки, по всей видимости, ему были не внове. – Врач сказал, что у меня просто кожа очень тонкая на лице.

– Ах, вы даже к врачу по этому поводу обращались!

Он вдруг догадался, осознал её линию поведения, и сразу успокоился.

– Провоцируете меня? Зачем? Хотите унизить? Или разозлить?

Ирина развела руками.

– Ну, я думала, что у нас будет всё, как у людей, то есть, как в таких случаях обычно принято: сцепимся, пособачимся, за волосы друг друга потаскаем, а потом, глядишь, и лучшими друзьями-подругами станем. С вами почему-то так не получается. Кстати, и давно вы?..

– Что именно? – не понял Вадим.

– Ну… мужчин предпочитаете?

– Вы ошиблись, – холодно ответил Вадим, – я убежденный гетеросексуал.

– Как это? – удивилась Ирина, но видя, что зашла слишком далеко в своих шуточках, пошла на абордаж – чисто по-женски поспешила обвинить собеседника в своих же собственных грехах. – Кстати, провокатор не я, а вы. Да ещё какой! Всё терпите, всё прощаете, хочется пробить вашу толстую, буквально носорожью, кожу – врач вам соврал – ну и проваливаешься, теряешь чувство меры. Тем более что вы, как и ваш доктор (повторюсь) – отъявленный лгун. А я терпеть не могу, когда мне вот так, как говорит в подобных случаях мой сынуля, «вешают на уши лапшу».

– Вы опять ошибаетесь, – терпеливо восстановил скомканную, запутанную «бывшей женой жены» нить разговора Вадим. – Я не лгун. И вообще, повторяю, вы зря пытаетесь спровоцировать меня. Ничего не выйдет, я все ваши женские штучки назубок знаю.

– Ага, суду всё ясно. Так сразу бы и сказали, – с некоторым даже разочарованием протянула Ирина. – Если вместо того, чтобы выругаться, воспользоваться, наоборот, высокопарным слогом, «печальный опыт неудавшегося супружества» вас стороной не обошёл?

– А что, у вас с Сашей по-другому было? – попытался вопросом на вопрос ответить Вадим.

– Вам не понять, – тихо ответила Ирина. Чувствовалось, что она тоже вот-вот готова взорваться.

– Да куда уж нам! – безжалостно усмехнулся Вадим, торжествуя хоть временную и небольшую, но всё-таки победу. – Как говорится, где уж нам уж выйти замуж, мы уж так уж как-нибудь. Кстати, вы обозвали меня лгуном, это серьёзное обвинение. Нельзя ли расшифровать его поконкретнее?

– Ради бога! Вы, в самом деле, не знали, что у Саши есть сын? Ни за что не поверю. А как же знакомые «доброжелатели»? Что, сорока на хвосте не принесла, по пути где-нибудь обронила?

Вадим смутился, опять зарделся.

– Я не в том смысле. Просто Саша не любит распространяться на эту тему. При её любви к детям… Может, ваш ребёнок… вовсе не от неё?

Ирину передёрнуло.

– Я что, по-вашему, похожа на шлюху?

– Нет, я не в том смысле, – поспешил оправдаться Вадим, – а в том, что, может, это не первый ваш брак?

Ирина вздохнула.

– Вот и второе «Уличение во лжи» – картина для какого-нибудь художника, работающего в бытовом жанре. «При её любви к детям»! Так и быть, раскрою вам глаза: у Саши напрочь отсутствует чувство отцовства (не знаю, как с материнством). Он (или, если вам так удобнее называть, «она») совершенно равнодушен (равнодушна) к «цветам жизни» – своим ли, чужим. «Суррогатная мать»! Насмешили! Господи, надо же придумать такое! Хотите знать, чем в результате ваши поползновения на этом направлении закончатся? Вы сами, вроде меня, только наоборот, так и останетесь потом «суррогатным отцом», а дитятко ваше – в лучшем случае с мачехой. И дай бог, чтобы она потом, как почти во всех детских сказках, не оказалась злыдней. Кстати, как, интересно, вы это намерены осуществить?

Вадим пожал плечами.

– Ну, сейчас многие так делают. Можно, конечно, взять ребёнка в детдоме, зачатого какими-нибудь алкашами или наркоманами, с кучей проблем и букетом болезней на генетическом уровне, которые проявятся или не проявятся в будущем – наша любимая «русская рулетка», а можно завести себе девчонку или пацана, которые один к одному ваши и ничьи больше. И не нужно быть Иоганном Генрихом Песталоцци – гениальным швейцарским педагогом, чтобы из них потом нормальных людей вырастить.

Ирина перебила его:

– Простите, но я не о том вас спрашивала. Меня интересует чисто техническая сторона вопроса.

Вадим нахмурился, поскучнел.

– Ах, это, ну тут как раз всё предельно просто. Спрос, как известно, не может не родить предложение – тут бесплодия не бывает, так что этот процесс давно уже поставлен на поток. Достаточно обратиться в соответствующую юридическую фирму, там вам и кандидатку здоровую, не дебилку, подберут, и договор грамотный составят, и за медицинским обслуживанием будущей мамаши проследят. Кстати, претенденток, как ни странно, вагон и маленькая тележка, конкурс, как на космонавтку. Дело только за деньгами осталось, немного не хватает. Ну а девушке эти деньги помогут получить потом хорошее образование, мы уже обо всём договорились. Главное, что тут никто не проигрывает. А если выгода обоюдная, проблем обычно не бывает.

Ирина скептически поджала губы.

– А вы уверены, что она не откажется: не оставит потом ребёнка себе, а вас с носом?

– Ну, так если только в кино случается, – рассмеялся Вадим. – Вы что, любительница телесериалов?

– Нет, – покачала головой Ирина. – Просто я представляю, как я сама поступила бы на её месте. Оставила бы себе ребёнка, а вам припаяла алименты, вы ведь сами только что хвастались, что неплохо зарабатываете. Конкретную сумму своей зарплаты вы не назвали, но, думаю, знаменитых двадцати пяти процентов в данном случае, если ещё к тому же ребёнка сплавить бабушке с дедушкой, на институт вполне должно было бы хватить.

Вадим развёл руками.

– Господи, какое счастье, что не все женщины в России такие подкованные да продвинутые. Но в данном случае должен вас разочаровать, ваши представления о современном, «стремительно изменяющемся», мире безнадёжно устарели. Я же сказал вам: под договор, даже полового контакта не требуется – всё врачи делают. Причём на высшем, европейском, уровне.

Ирина больше не стала упоминать о румянце, она понемногу привыкала к странной особенности своего собеседника, но от любопытства всё-таки не удержалась.

– Кстати, насчёт России. Мы уже настолько цивилизованная страна, что у нас разрешены подобные браки? Ну как у вас с Сашей?

Вадим кивнул.

– Да, уже. Но мы пока не спешим. Брак без детей, знаете ли… Хотим, чтобы семья была полноценной.

– С ума сойти! – Ирина надолго замолчала, ожидая хоть какой-то реакции со стороны своего собеседника, который неожиданно полностью потерял к их разговору всякий интерес и ушёл в глухую защиту. Наконец она не выдержала, всё-таки озвучила мысль, которая её уже несколько минут мучила:

– Боже, вот это реснички! И зачем вы их за какими-то стариковскими окулярами прячете? Есть ведь контактные линзы, да и оправу можно было бы подобрать фирменную. Опять сквалыжничаете? Жаль!

Однако ей так и не удалось расшевелить его. В конце концов, Ирина сдалась, проговорила со вздохом:

– Ладно, я чувствую в вас непонятное, но очень сильное предубеждение против меня, буквально реакцию отторжения, многоуважаемый Вадим Геннадьевич, и понимаю: наш дальнейший разговор, как он и раньше проходил, совершенно бесполезен. Но вы зря считаете меня какой-то невротичкой-истеричкой. Да, действительно, я, быть может, слишком настойчиво добивалась встречи с вами. Но как бы то ни было, она состоялась, и теперь ваше право решать, объединим ли мы свои усилия в деле спасения Саши (да, да, именно спасения, я не оговорилась) или нет. Потому что речь в данном случае идёт не только о праве, но и об ответственности тоже. Ответственности, которая ляжет потом только на вас. Повторяю: к сожалению, я лишена возможности помочь Саше напрямую, на это есть ряд причин, о которых говорить вам сейчас с моей стороны было бы преждевременно. Во всех случаях, обещаю, что больше не буду досаждать вам своими звонками. Однако была бы очень рада услышать подобный звонок от вас. На тот случай, если вы уже успели стереть мой номер в определителе, а вы наверняка это сделали, вот вам моя визитка. И ещё… – Она достала из сумочки файл, начинённый какими-то, скопированными на ксероксе, листами и протянула его Вадиму. – Вот вам материал для размышления. Собственно, лишь малая его толика. Возвращать не обязательно. Главное, чтобы он ни при каких обстоятельствах не попался Саше на глаза. Ну а уж совсем напоследок… «а напоследок вам скажу», хочу предупредить – вы не оставляете мне выбора. Не спорю, конечно, без вас мне будет гораздо труднее в сложившейся ситуации разобраться, но видеть, что человек в двух шагах от гибели и отступиться от него – такое не в моих правилах. Теперь я во всём буду действовать без согласования с вами, сама.

Она посидела ещё некоторое время, так и не дождавшись ответа от своего «собеседника», затем уточнила. Именно уточнила, чисто информативно, даже оттенка просьбы не было в её голосе:

– Довезёте меня до ближайшего метро? Или мне такси поймать, либо вообще на своих двоих добираться?

ГЛАВА 2

Оставшись один, Вадим вздохнул с облегчением. «Змея! Настоящая змея!» Хотя, признаться, он ожидал худшего. Нет, нет, конечно, он ни в малой мере не обольщался данными его «соперницей» обещаниями, что она больше никогда ему не позвонит, что она предоставляет право ему самому решать, продолжится ли их контакт или нет. Женщины вообще очень легко дают обещания, которые совсем не собираются впоследствии выполнять, а уж по этой стервозине было видно невооружённым взглядом, что она, как дятел, будет бить и бить в одну точку, пока не добьётся своего. Просто разговор проходил достаточно сдержанно, корректно, и на том спасибо.

Скорочкин повертел в руках визитку. Не угадал: ни учительница, ни чиновница, типичная бизнес-леди. Топ-менеджер и даже, действительно, «лицо» какой-то фирмы по производству и установке пластиковых окон.

Раздражение продолжало бушевать в нём. «Была бы рада услышать звонок от вас». Ага! Держи карман шире! Нашла идиота! Знаем мы вас! Стоит только пойти на поводу у такой крокодилицы, и она вмиг сожрёт с потрохами не только его самого, но и с таким трудом выстроенное им счастье. «Нет, не дождёшься, с чем пришла, с тем и уберёшься из моей жизни». Чем-то эта «Ирина Алексеевна» напоминала Вадиму его бывшую жену. Такая же железная хватка и омерзительнейший эгоизм.

Он посмотрел на файл с компьютерной распечаткой, переснятой на ксероксе. «Информация к размышлению!» Если разорвать её сейчас и развеять клочки по ветру, уничтожит ли он проблему в зародыше или, наоборот, доведёт до того, что она разрастётся до немыслимых размеров и станет в какой-то определённый момент совершенно неуправляемой? Господи, до чего же он всё-таки слабохарактерный человек! И как она быстро раскусила его, эта змея-искусительница, ядовитейшая змея!

Прошлое, перед ним лежало сейчас прошлое. Которого он так боялся, так старательно от себя отодвигал. Но оно всё равно его настигло, и, быть может, настал момент не убегать от него без оглядки, а остановиться, повернуться к нему лицом? Прошлое… Настолько ли сильны его чувства, чтобы противостоять тому, чтобы оно могло повлиять на его настоящее и даже разрушить будущее?

«Ладно, не будем принимать скоропалительных решений».

Сначала Вадим хотел засунуть файл с распечаткой в бардачок, затем, вспомнив предостережение Ирины, свернул его в трубочку и отправил во внутренний карман пиджака. В конце концов, остановился на папке со служебными документами. Уж там-то точно на него никто не наткнётся.

Он долго бесцельно гонял по городу, попусту сжигая бензин, но «дом, милый дом», куда от него было деться?

Его терпеливо ждали с ужином. Было уютно, размеренно, всё, как обычно.

– Ты извини, я немного задержался.

Короткий, но не формальный, а наполненный чувством, поцелуй в губы. И плевать – есть ли кто-нибудь рядом или они наедине. Традиция.

– Да ничего, просто я уже опаздываю на работу. Сегодня надо быть пораньше. Не мешало бы кое-что дополнительно отшлифовать. Кстати, ты что, не поедешь со мной? Или, может, ты забыл? Мы же столько времени этого ждали! У нас сегодня тракт – последний прогон.

Вадим смутился.

– Нет-нет, я помню, конечно. Наша мечта, давно жду, с нетерпением. Но потерплю до пятницы, до премьеры. Иначе будет не так интересно, да и всё может растянуться надолго, а мне, как ты знаешь, утром рано вставать. Если опоздаю, эта стерва Гордеева сразу меня продаст.

– Слушай, а чего она, собственно, к тебе прицепилась? Мымра из мымр. Может, не ровно дышит?

– Ровно, не ровно – мне от этого не легче.

В другое время этот бесхитростный разговор доставил бы Скорочкину истинное наслаждение – всё дело было как раз не в содержании, а в полутонах, но сейчас он никак не мог сконцентрироваться. Впервые он оказался перед необходимостью что-то скрывать, даже лгать любимому, очень дорогому для него, человеку. Ну что ж, Марина так Марина, главное – не молчать.

– Конечно, не ровно. Причём, что интересно, эта дура до наших с тобой отношений на меня и внимания не обращала, наверное, привыкла достаточно самокритично относиться к своей внешности, а тут как с цепи сорвалась. Видимо, по её мнению, с некоторых пор я тоже не бог весть какой товар, как раз её ценовой категории. Вот тут и началась вакханалия. Причём, не исключено, что она и в самом деле искренне влюблена в меня, желает добра. А на деле такой дурдом получается! Сама знаешь, я ведь и без того у нас в фирме на волоске вишу. Дружба дружбой, а ведь и Неволин в любой момент может презреть память о школьных годах, и тогда – работе каюк.

Александра помолчала немного, нервно кусая губы, затем пробормотала со вздохом:

– Прости, Вадим, но тебе не кажется, что мы выбрали не самый подходящий момент, чтобы говорить о какой-то чепухе? Зачем мы делаем это? Опять пытаемся уйти от неожиданно возникшей между нами скользкой темы? Мы с тобой уже столько времени вместе, и впервые я вижу, что ты не веришь в… не мой, а именно наш успех. Может, ты вообще разуверился в моих способностях? Или тоже считаешь, как тут поговаривают некоторые, что мы «слишком высоко замахнулись»?

Ну вот, прорвался нарыв, а он совершенно не в форме, выбит из колеи. Вадим не знал, что ответить на неожиданный крик души любимого человека. Одно дело – любовь, и другое – мечта, на которую они всё, что у них было за душой, поставили. Нужные слова уже две недели как не находились, откуда им вдруг сейчас, в две минуты, прийти?

– Саша, ты, конечно, можешь сколько и как угодно оскорблять меня в столь ответственный для наших отношений момент, я всё равно не обижусь. Беда только в том, что ситуация от этого не изменится ни на грош. Разговор, на который ты столь настойчиво пытаешься меня сейчас вызвать, явно не ко времени, а оттого совершенно бессмысленный. Тем более что твои упреки абсолютно беспочвенны. Я ни в чём не разуверился: ни в тебе, ни в нашей мечте, ни, уж тем более, в нашем успехе. Вот только путь здесь не столь короток и прост, как тебе хотелось бы его видеть, и мы лишь в самом его начале. Мы ведь уже говорили с тобой на эту тему: ты сейчас в ослеплении, но после премьеры сама всё поймёшь. Ладно, тебе, действительно, пора. И ждать я тебя сегодня не буду, хотя уверен, что после тракта появится много моментов, которые нам совсем не лишне было бы обсудить, но давай начистоту, ты ведь не станешь отрицать – когда ты вернёшься домой, я уже давно буду на работе.

Лишь оставшись один, Вадим смог расслабиться и не спеша переварить недавно полученную информацию.

С чего начать? С того, что совесть его чиста, он противился до последнего встрече с «прекрасной незнакомкой».

Кстати, ничего в ней нет прекрасного, и что только Сашу в своё время в ней привлекло? Ведь не могли же они просто так соединиться, должно было, по крайней мере, хотя бы поначалу, присутствовать какое-то чувство?

Неистощимая стервозность, мужское начало во всём: от манеры одеваться до стремления всё на свете подмять под свой каблук. И ещё самовлюблённость, уверенность в своей правоте, доходящая порой до патологии.

«Боже, вот это реснички!» Одними ресничками здесь не обойтись. «Лицо фирмы!» Господи! Какое «лицо»? Разница между тем, что было изображено на визитке, и тем, чем он только что своими глазами имел честь «любоваться», была слишком велика. Просто компьютерщики высококлассные попались, а так… «оконная харя», иначе не назовёшь! Не нос, а рубильник, волосы жёсткие, прямые, такие не просто в порядок привести. Да и вообще всё не в меру: слишком тонкие губы, выдающиеся скулы, непропорционально маленький подбородок, не ушки, а уш-ши, да ещё оттопыренные. Остаётся добавить сюда безвкусно наложенный макияж.

Если спуститься ниже: короткая шея, грудей вообще нет – в принципе, очень удобно, можно даже не пользоваться лифчиком; никакой классической «гитары» в фигуре, да ещё явно обозначившийся животик, в таком-то возрасте!

А эта манера общения? Да ну её к чёрту, сколько можно ещё о ней говорить? Что называется, ни кожи ни рожи. Кстати, кожа, отдельная тема – совсем неухоженная. Кожа-беспризорница, кожа-гаврош. Наверное, всю жизнь водой из-под крана умывается, верит россказням о безвредности хлора.

Не говоря уже о характере – вообще полный улёт! Что называется, боже упаси! Саше памятник за её долготерпение нужно поставить. Столько издёвки, язвительности ухитриться запихнуть в крошечный, в общем-то, по времени разговор с абсолютно незнакомым до того человеком – талант надо иметь, да какой!

«Самой понять», «сыну объяснить». Самой не понять, для этого нужно взглянуть на себя объективно, как бы со стороны, а сыну объяснять бесполезно: после такой мамаши он от женщин за версту всю жизнь потом будет шарахаться.

«Предпочитаете мужчин», та же напраслина – всё из той же оперы.

«Печальный опыт неудавшегося супружества». В прошлом, в прошлом «печальный опыт», вот только никак Вадим не мог вообразить себе раньше – сколько в мире завистников, с какой ненавистью люди воспринимают чужое счастье, сколько усилий готовы приложить, чтобы не просто его разрушить, а растоптать, обгадить, в клочья разнести.

Марина Гордеева, никто ведь на работе не знал о его необычном браке, именно она и только она всё раскопала и тут же растрезвонила. Теперь добавилась ещё вот эта стерва! Впрочем, если бы добавилась… Фактор здесь не количественный, а именно качественный, с появлением «топ-менеджерши», и в самом деле, всё усложнялось в разы. Марина! Эх, если бы только Марина! Марина – котёнок в сравнении с ней! Тут враг пострашнее: он уже не снаружи, а внутри. Преодолел все препятствия: рвы, стены. И готов теперь крушить всё подряд, до основания.

Да и вообще, как его быстро распотрошили! Неужели он и в самом деле так выглядит со стороны: сквалыгой, бездарью, жалким безликим типом… мягким, аморфным, не умеющим за себя постоять? То есть, полным ничтожеством. Однако, опять же, не в этом было самое страшное, а в том, что на какой-то момент он поддался, сам в ответ стал насмехаться, язвить. Некрасиво. И совершенно на него не похоже.

Вадим попытался отвлечься, включил телевизор, но в голову ничего не лезло, пролетало мимо ушей. Ладно, надо признать – он сдался, его размазали по стене. Что там ещё было?

Слава богу, присутствовали и положительные моменты. Например, предостережения насчёт суррогатной матери. Надо бы потщательнее обдумать этот вопрос.

Что ещё? Упрёки в том, что он не знает и не желает знать Сашино прошлое? Пожалуй, здесь самое важное. Действительно, не знает. Вот только с «не желает», пожалуй, следует распрощаться.

Как он прежде считал и, казалось, навсегда твёрдо усвоил себе? Это прошлое (в любом его варианте) чрезвычайно опасно, оно может не только разрушить в их, и так весьма непростых, отношениях настоящее, но даже и лишить их будущего. Так что лучше всего ничего не знать о нём. Хорошая формула, но в какой-то момент она перестала действовать. Почему сегодня он не рассказал Саше о своей встрече с её «бывшей женой»? Почему не вынес на обсуждение содержание их разговора? Почему, в конце концов, не показал файл, которые ему так любезно «подарила» Ирина? Господи, да всё очень просто: было бы некрасиво, глупо, бестактно портить человеку настроение перед выступлением. Да ещё в такой ответственный вечер.

Ой ли? Расскажет ли он обо всём этом завтра? Вряд ли. Червь сомнения. Вадим боялся признаться себе, но в чём-то он даже обрадовался появлению Ирины. Перст судьбы. Она не могла появиться сама по себе.

Почему так получается в жизни, в любви, что столько, даже чересчур, много в ней хрупкого, ненадёжного?

Почему так быстро миновал безоблачный период в их отношениях с Сашей?

Почему любимый человек в последнее время стал вдруг так часто замыкаться в себе, всё больше отдаляться от него? Причём именно сейчас, когда в их совместной жизни наконец-то постепенно стало всё нормализоваться? Сколько им пришлось вместе вытерпеть насмешек, осуждения, неприятия! С каким трудом он удержался тогда на работе!

И мечта о ребёнке, самая невероятная их мечта, как никогда близкая сейчас к осуществлению.

Почему бы им наконец-то не выбрать время и спокойно на эту тему не поговорить? Время догадок прошло, материала теперь имеется более чем достаточно для обсуждения.

Если только… проблемы и в самом деле пришли из прошлого. Хуже, если из настоящего. Другой мужчина, например. Что может быть хуже? Особенно, если учесть тот нелицеприятный разбор его личности, который учинила ему сегодня Ирина.

Вадим со вздохом достал из кейса файл со злополучными ксерокопиями, примостился на диване с ногами, как он любил, и углубился в чтение.

«Любовь…

Откуда она приходит к человеку? Из книг, фильмов, сериалов глупеньких?

Ты слышишь это слово буквально с первых минут, как только начинаешь входить в разум: какая-то песенка застревает в детском сознании и почему-то нравится; родители о чём-то тихо и нежно шепчутся между собой, наклоня голову друг к другу; парень с девушкой идут вместе, держась за руки, и как бы светятся изнутри…

Что ты ощущаешь поначалу, пропуская безотчетно в своё сознание подобные наблюдения?

Иногда интерес, иногда раздражение, чаще всего равнодушие. Практически ничего.

Потому что первое твоё впечатление о любви – восприятие её в широком смысле слова.

Как великое таинство. Как нечто, что всё вокруг объемлет или наоборот – скрепляет, поддерживает собой изнутри весь мир. А может, и то и другое вместе.

Мать, которая тебя обожает, холит, выхаживает, даже бранит и то нежно…

Кошка, тыкающаяся мокрым носом в твою щёку и слегка пробующая на тебе свои коготки.

Когда всё меняется? Точнее, добавляется.

Потому что великое великим так и остаётся, оно неизменно, ты всего только начинаешь глубже проникать в него.

И всё-таки, когда именно?

Когда гормоны в тебе созревают и требуют выхода?

Процесс этот не может не сопровождаться у нормального человека природным чувством стыдливости.

У тебя ведь не должно быть, как у животных, всё должно освящаться чувством.

И однажды оно вдруг возникает, это чувство.

Казалось бы, ни с того ни с сего, поглощая тебя целиком, причиняя тебе невероятную боль или, наоборот, одаряя неслыханным счастьем, в зависимости от обстоятельств. А чаще: сочетая в себе и то и другое – неразделимый коктейль.

Первое чувство… оно почти всегда наполовину чужое, а может, и вообще целиком привнесённое, навеянное книгами, фильмами, всё теми же песенками.

Как бы то ни было, ты слишком захвачен им, чуть ли не парализован и поневоле начинаешь анализировать, что же всё-таки с тобой происходит, пока с удивлением не обнаруживаешь, что разум твой бессилен постигнуть подобную загадку, потому что любовь появляется из сердца, а не из головы.

Нельзя приказать себе: этого человека я люблю, а этого – никогда и ни за что любить не буду. Есть что-то вне твоего разумения, бросающее тебя в беспросветность, в бездонную пучину, и ты бессилен противиться этому.

Через какое-то время туман рассеивается, и ты с ужасом и сожалением пытаешься осознать, что же ты успел за период своего ослепления натворить, обнаруживая повсюду вокруг себя лишь обломки того, что некогда составляло собой казавшееся неразделимым целое.

Потом потихоньку зализываешь раны и начинаешь выстраивать всё заново.

Однако гораздо хуже бывает, когда отрезвления подобного не происходит, ты с трудом, но всё-таки выплываешь на поверхность, однако болтаешься потом, как щепка по волнам, иногда всю оставшуюся твою жизнь.

Так что же такое любовь?

Великое оправдание похоти?

Властная жажда собственности, чтобы всегда, при любых обстоятельствах иметь право сказать: «моё!»?

Лучшее из того, что тебе доступно, что украшает твою жизнь?

Когда долго блуждаешь в потёмках, неизбежно возникает желание разобраться.

Любовь…

Ты не скот, и не животное, ты хочешь, чтобы сердце твоё было во всём согласно с твоим разумом.

Ты не желаешь быть во власти похоти, ты хочешь большего, не ведая изначально, но подсознательно всё больше понимая, что, не обременённая мыслями, чувствами, похоть убивает.

И всё-таки, что же такое любовь?»

ГЛАВА 3

– Уроки сделал? – Ирина пытливо заглянула в глаза сыну.

– Бабушка помогла, – важно проговорил тот. Для своих семи лет Павел был на редкость рассудителен, оттого большинство родных и знакомых преимущественно называли его полным именем.

– Ладно, сейчас ванну приму и сварганю что-нибудь поужинать.

– Можешь не торопиться, – всё так же степенно ответствовал Павел. – Бабушка уже приготовила всё, что нужно.

– И что конкретно? – не удержалась от любопытства Ирина.

– Макароны по-флотски – я попросил. И кисель клубничный. Уж не обессудь.

– Годится, – обрадованно кивнула Ирина. – Годится: макароны по-флотски и кисель. Я думала, запеканкой придётся ограничиться.

– Не придётся, – по-прежнему без тени эмоций констатировал Павел. – Запеканку я уже доел. Я на компьютере поиграю ещё немного, можно?

– Поиграешь, – согласилась Ирина. – Тетради только положи на стол. Проверять буду.

Павел пожал плечами, затем поплёлся в свою комнату за ранцем.

Ирина залезла в ванну и только там успокоилась. Хотелось отмыться от всей этой грязи. Застенчивый гомик – «муж» её бывшего мужа; настойчивость, с которой она встречи с ним добивалась – совершенно, кстати, ей не присуще; унижение, испытанное при разговоре с этим кафкианским насекомым. А ещё… суррогатные матери; дети, которых заранее, ещё не родившимися, продают, как на базаре.

Господи, зачем она вообще ввязалась в эту историю? Какое ей дело до тихого счастья двух «голубых»? Понять? Что тут понимать, собственно? Помочь? Чем здесь можно помочь? Скажем так, на неё нашло какое-то временное умопомрачение. И ладушки! Бог с ними, с этими придурочными педрилами!

Выбравшись из ванны, она позвонила матери.

– Привет, мамуля! Спасибо за помощь. Я уже с полчаса как на месте, даже ванну успела принять.

– Привет, доча! Как там клиент, уговорила?

– Клиент, как клиент, – немного смущённо пробормотала Ирина. – Деньги даром не даются.

Мать усмехнулась.

– Я в том смысле, что, может, нам Пашутку на дачу взять в выходные?

Ирина вздохнула:

– А меня ты уже не приглашаешь?

– Да какие для дочери нужны приглашения?

– Вот и жди, вместе приедем.

Ирина взялась было за проверку тетрадей сына, потом голод пересилил, и она принялась разогревать макароны.

Уложив Павла, «счастливая и сытая мама» долго тупо сидела перед телевизором и, наконец, решила: всё, осада закончена, первой она, действительно, ни за какие коврижки больше этому жуку навозному не позвонит.

Да и нужно ли? Сегодня она получила столько материала для размышлений, надолго должно хватить.

Ирина поняла уже, что заснуть ей сегодня не скоро удастся – она была слишком взбудоражена, так чего же время даром терять?

Тайник в ящике письменного стола был защищён лишь простым стандартным внутренним замком, подобрать ключ к которому даже для Павла, в его возрасте, не составило бы особого труда. Но Ирина хорошо знала характер своего сына – пока для него было достаточно такой, чисто условной, преграды, чтобы не любопытствовать. Пока. Когда придёт время, полетят все преграды, просто бесполезно будет их ставить. Но она успеет. «Не торопись, Пашук, дай мне сначала самой разобраться, я от тебя не утаю ни граммулечки правды, всё по полочкам разложу».

С чего начать? Конечно, с тех злополучных писем, иначе мозаика никак не сложится.

Ирина вздохнула, вынула диск из ноутбука и убрала его на прежнее место. Ничего не получилось. Она слишком хорошо всё помнила. Да и чего она ожидала? Вновь испытать тот шок, в который её повергло известие, что она не любима?

И никогда не была любима?

И что с этим человеком, которому она всегда безоговорочно верила, не будет любимой, счастливой никогда?

Пусть это станет шоком для Вадима, за четыре года она уже успела примириться со многим. Хотя, видит бог, тогда ей было очень нелегко.

Спать по-прежнему не хотелось. Ирина вставила другой диск, надела наушники…

Консультация была бесплатной, поэтому Ирина мало надеялась тогда на то, что «психолог по вопросам брака и семьи» станет слишком глубоко вникать в её проблемы, но, тем не менее, решила записать их разговор на, хоть и примитивный по тем временам, но всё же диктофон.

Начать с того, что письма, принесённые ей, как таковые консультанта практически не заинтересовали, он лишь мельком пробежал их глазами. Для него был важен исключительно только сам факт измены.

– Как я понял, вы пришли ко мне посоветоваться по поводу неверности вашего мужа?

Ирина кивнула. Психолог сделал пометку в специальной анкетке. В которую он, предварительно, занес биографические данные клиентки.

– Вы уверены, что эти письма были написаны после заключения вашего брака?

– Да, уверена. До и после.

Консультант задумался, помусолил во рту дужку очков.

– Но здесь ничего не говорится об измене? У вас есть другие… материалы?

– Есть. Но разве это не измена?

– Как вам сказать? Сложный вопрос. Мне нужно знать причину, по которой вы пришли ко мне. Вы хотите просто поговорить или сохранить семью?

– Конечно, сохранить семью. У нас ведь ребёнок.

– Тогда я посоветовал бы вам забыть обо всём этом. Да, конечно, факт любви к другой женщине бесспорен, его уже в памяти не сотрёшь. Но что можно в такой ситуации сделать? Попробовать объясниться с мужем? Очень рискованный шаг. Он может спровоцировать вашего супруга на решительные действия, на которые он, судя по всему, пока не настроен. Что ещё? Время. Лучший доктор. Я понимаю, у вас такой характер: вам во всём нужна полная ясность, точнее даже – определённость. Устранить все препятствия, дойти во всём до конца. Сейчас такое невозможно, но рано или поздно время придёт. Тогда можете попробовать. Пока же – наберитесь терпения. Терпение вообще, как вы знаете, основа житейской мудрости. А здесь лишь в ней одной дело, стоит только эмоциям перехлестнуть через край, они моментально всё разметут.

– Но это же пытка! Причём невыносимая. Сколько это может продлиться?

Психолог вновь задумался. Но так и не пришёл в мыслях к чему-то определённому.

– Ну, здесь вопрос проще, хотя запутан не меньше. Если исходить из тех текстов, что вы мне показали, там нет и речи о каком-либо подобии взаимности. А значит, теоретически, это может длиться вечно, но в такой – вяло текущей форме. Если исходить из практики – мужская гордость, необходимость чётких жизненных целей, вообще смысла жизни, в течение двух-трёх лет должны мобилизоваться и устранить эту преграду. Однако всё очень индивидуально. Иному и полгода будет достаточно, чтобы понять всю глупость, несостоятельность своего упрямства. Другому человеку – гораздо больший срок. Пожалуй, это всё, что я могу сказать на сегодня. Если вы мне предоставите какие-нибудь другие исходные данные, можно будет порассуждать дальше, уже более конкретно.

– Как бы вы сами поступили на моём месте? Последний вопрос.

Врач усмехнулся:

– Мой вариант на путь истинный вас не наставит. Говорите точнее – как бы я поступил, если бы был вами? Поймите меня правильно: моя работа здесь состоит не в том, чтобы помогать людям решать их духовные, или, если точнее выразиться – душевные, проблемы, это епархия психотерапевта, консультация которого, кстати, вам жизненно необходима. Мне платят за то, чтобы я любой ценой сохранял, находящиеся на грани распада, семьи. Что я и стараюсь, по мере своих сил и возможностей, делать.

Долгое молчание. Ирина была в растерянности, она понимала, что находится буквально в двух шагах от крайне важного для неё и, пусть не абсолютно, но достаточно точного ответа. Но как его из сидящего напротив человека выцарапать? Деньги? Нет. Она только всё испортит таким решением. Что ещё? Женские чары? Он и так в них купается. А значит, только одно – тщеславие. Возможность продемонстрировать свой талант, знания. Она потупила взгляд и пробормотала умоляюще:

– Помогите мне! Я вас очень прошу. Обещаю: я сохраню в тайне то, что вы мне сейчас скажете, и никогда вас больше не побеспокою. От вас, и только от вас, зависит сейчас вся моя дальнейшая жизнь. Я и так достаточно настрадалась, а теперь вообще могу уйти в неверном направлении. Умоляю!

Психолог помолчал какое-то время, затем всё-таки решил пойти Ирине навстречу.

– Хорошо. Я попробую. Но давайте условимся – мои слова не панацея. Так вот: отбросим в сторону те дополнительные материалы, которые наверняка есть у вас (уж кого-кого, а меня в таких вопросах не провести), но вы их почему-то мне не предоставляете. Не станем также углубляться в личность вашего мужа, что было бы очень желательно, но опять же спотыкается о ваше нежелание касаться больной темы. Отбросим вообще в сторону всю специфику той ситуации, в которой вы очутились: случайна ли она или неизбежна, разрешима или, наоборот, сакральна. Будем исходить только из вашей личности, которую вы ломать, как я понимаю, ни в коем случае не собираетесь. И стало быть, ответ напрашивается сам собой: при вашем характере только одно решение возможно – разрушить то, что у вас на данный момент имеется и попытаться выстроить свою жизнь заново. Есть ли у вас шансы на успех? Безусловно. Начнём с того, что у вас появился опыт, которого раньше не было. Кроме того – вы достойны любви, в которой, давая согласие на брак, не сомневались, однако были жестоко обмануты. Тоже большой стимул. Ну и главное, как итог: вы никогда, ни при каких условиях не сможете полюбить человека, который не любит вас.

– И значит?..

– Значит… «развод и девичья фамилия», хотя фамилию менять я вам не посоветовал бы. По практике гораздо лучше, когда у мамы и её ребёнка одинаковые фамилии, но дело не только в этом: я уверен – одиночество ваше долго не продлится. Найдётся человек, который полюбит вас, и которого полюбите вы. Тогда и возьмёте его фамилию. А может, он и паренька вашего усыновит.

– Что-то не верится. Такое возможно? Или один случай на миллион?

– Ну, если вы имеете в виду статистику, то не просто возможно, а более чем вероятно. Поймите, с возрастом психология, мировоззрение, как у женщин, так и у мужчин, меняются. Ну давайте поразмышляем, какие могут быть варианты у потенциального жениха, скажем, лет тридцати? Взять совсем молодую, сопливую девчонку? Очень натужно. Старую деву – извините за выражение, залежавшийся, непременно с какой-нибудь гнильцой, товар? Вот женщина с ребёнком – другое дело. Если у него тоже есть ребёнок, то кто ещё может так войти в его положение: и необходимость платить алименты, и вполне естественное желание хоть иногда видеться со своим чадом? Я уже не говорю о каком-никаком, но всё-таки опыте воспитания, сознании ответственности не только за жену, но и того, кто с ней неразделим. Ну а если ребёнка своего нет, то о чём ещё можно мечтать? Тут он вообще приходит на готовенькое. Ни пелёночек-распашоночек-памперсов, ни бессонных ночей с только что явившимся на свет божий горлодёриком. Ну а дальше всё зависит от вас: способны ли вы такого мужчину разглядеть, понять, оценить? Ему ведь тоже хочется счастья, а не просто чужую, за какого-то там «бычка-производителя», лямку тянуть. Вот только не увлекитесь: с двумя детьми замуж выйти уже очень сложно, практически невозможно – придётся такие скидки делать будущему «женишку», что небо с овчинку может потом показаться.

Опять молчание, и в этот раз с её стороны.

Ирина откинулась на спинку кресла. Можно было остановить диск, она и так хорошо помнила, как, затаив дыхание, робко, буквально трепетно, спросила:

– Ясно. Речь идёт о Принце. Что ж, я понимаю, конечно – моё нахальство достигло предела. Я нарушаю все обещания, которые вам только что давала. Но что я могу? Никто и никогда не говорил со мной так откровенно. Я буквально умираю от любопытства. Вам не нужна рабыня? Но только на неделю, максимум. Все ваши желания…. Всё только за то, чтобы вы сказали мне два-три слова конкретнее о человеке, с которым я могла бы быть счастлива. Как я поняла, он не где-то там, вдалеке, за семью морями, а совсем рядом? Как бы мне его не пропустить? Иначе мне не жить. Вы же сами укоряли меня за мой реактивный характер!

Психолог рассмеялся.

– Заманчивое предложение, но, к сожалению, лично я вынужден от него отказаться. Ситуация проще некуда: когда уже есть всё, что нужно, зачем желать большего? Непонятно? Ну, знаете, наверное, как в таких случаях о деньгах говорят: очень трудно их накопить, но куда сложнее – сохранить. Так и во всём. Тем более что я не скажу вам ничего необыкновенного: только два критерия – этот человек не должен подавлять вас собой ни при каких обстоятельствах, и в то же время быть личностью, до которой вам нужно будет тянуться и тянуться практически всю вашу жизнь.

Ирина нажала на кнопку «стоп» и долго сидела в неподвижности, укрыв ноги пледом. Что она узнала тогда нового? Что не все психологи бездари, а мужики – сволочи? Что добавила в то, что она с такой тщательностью сейчас оживляла в памяти, встреча с Вадимом, которой она так долго и настойчиво добивалась? Ожидая в ней, по меньшей мере, каких-то новых речений-логий Иисуса Христа. Ничего. Что она вообще вынесла из разговора с этим слизняком-очкариком? Только омерзение. Тут её мнение, сколько ни размышляй, нисколько не переменилось.

Так, ну и что дальше? Да бросить всё к чёрту! Понять, помочь… Что у неё, своих проблем мало?

Нет, не получится. Неверное решение. Дурацкие привычки, от них так просто не избавишься. Одна из них – пожалуй, самая ненавистная: во всём доходить до конца. Господи, ну почему нельзя хотя бы раз на полпути остановиться? Видно ведь невооружённым взглядом, что впереди тупик, нет там, и ничего не может быть другого. Как же, обязательно нужно упереться лбом в какую-нибудь обшарпанную стену. Такой уж она родилась, точнее: уродилась, уро-ди-на несчастная!

ГЛАВА 4

«Хорошо. Опять Ваша взяла. Я согласен на встречу. Когда и где угодно. Только сейчас немедленно уйдите. Очень Вас прошу. Вадим».

Ирина с досадой огляделась по сторонам. Так и есть: здесь он, голубчик! Где же ему ещё быть?

«Господи, неужели он, в самом деле, думает, что я из-за него сюда притащилась?»

CMC-ка была неожиданной, явно не ко времени, но Ирина всё-таки сдержала себя, ответила, насколько могла, вежливо.

«Вы переоцениваете себя, мне совершенно ни к чему Ваш разговор. Да и вообще, беседы закончились. Очень прошу, не мешайте! Вы здесь за здорово живёшь, а я за бешеные деньги!», – наспех набрала она текст.

Ирина с неприязнью ещё раз взглянула на Вадима. В своих нелепых очках… ну полная жаба. Да ко всему прочему, оказывается, если как следует присмотреться, ещё и лысоват.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, затем, стараясь делать это как можно медленнее, выдохнула распиравший лёгкие воздух. Релаксация.

«Ну что, расслабилась? – спросила она себя, наконец. – Теперь, золотко, смирись и получай удовольствие».

А удовольствие, действительно, стоило того. Увидеть своего бывшего мужа раскрашенного, напомаженного, в женском платье. В чёрных колготках, туфлях на высоком каблуке. Господи, до чего может дойти человек! Нет, не зря она добивалась встречи с тем плюгавеньким, не зря сюда явилась, нужно сделать всё возможное, чтобы Павел никогда, ни при каких обстоятельствах, подобную гадость не увидел. Расстреливать нужно таких подонков, уродов! Топить в реке сразу при рождении, как котят.

«Я заплачу Вам вдвое, вдесятеро, только пересядьте хотя бы. Вы что, думаете, если Саша узнает, что Вы здесь, ей приятно будет Вас лицезреть? Она и так на пределе. Это ведь работа, поймите!».

«Ну что ещё можно сказать этому плешивенькому? «И так на пределе», «работа», «поймите»… Плевать я хотела на вас обоих. Дойти до такого! – Ирина отключила смартфон и убрала его вглубь сумочки. – Действительно, слизняк слизняком. Я что, должна ещё перед ним оправдываться?»

– Муж? Жених? – насмешливо спросила соседка по столику, совсем молодая девица невзрачной наружности с конопушками по всему лицу. – Ревнует, наверное? Знал бы он на самом деле, где вы сейчас находитесь – ей-богу, задушил бы, как Отелло. Вы уж извините меня, я специально к вам подсела. Вы одна, а сюда обычно компаниями ходят.

– Ну а вас-то как сюда занесло? – удивилась Ирина так, как будто с ней заговорило, по меньшей мере, соломенное чучело, а про себя подумала: «И, что самое интересное, где деньги взяла?»

– Я? Я здесь не одна. Просто мой парень не хочет афишировать наши отношения. Он классный! Я бы вам показала его, но не могу.

«Да, мир тесен! – ошеломленно подумала Ирина. – «Только пересядьте хотя бы»… Поздно, Вадим Геннадьевич! Судьба-индейка! Крепко же я вас держу теперь за одно, весьма, просто на редкость, чувствительное место. Как бы мне такую удачу не упустить, раскрутить?»

– Ну и как вам представление, нравится? – продолжила, между тем, поддерживать разговор девица. – Кстати, меня Женей зовут. Я из Озёр. Не слышали про нас? Город невест, только совсем маленький. Не такой знаменитый, как, к примеру, Иваново. Приехала в театральный институт поступать, в трёх местах провалилась: Щука, ГИТИС и ВГИК. Говорят, таланта ни на грош. Наверное, они правы. Я бы сейчас на любой ВУЗ согласилась, но год надо где-то перекантоваться. Домой ехать – перед подругами позориться. Да и родители будут нудить. Оно мне надо? Вот и перебиваюсь кое-как да как-нибудь. Сюда, между прочим, уже в третий раз прихожу. У моего парня друг здесь в шоу выступает. Тут вообще всё суперски здоровско! Народ ломится! Сегодня особенно трудно было попасть, я уж и не надеялась: у них премьера, новая программа.

Ирина хотела было вызвать девушку на откровенность, затем передумала. Ясно и так, что перед ней будущая суррогатная мать. Вадим – честный человек, надо отдать ему должное, предпочёл ничего не замалчивать, больше того – показать будущей «родственнице» с изнанки их весьма и весьма необычную семейку.

– А вы, как я вижу, здесь в первый раз? – не сдавалась, всё ещё пыталась раскрутить соседку на разговор Женя.

– И в последний! – со вздохом ответила Ирина.

Навязалась тоже ещё одна малахольная на её голову! Откуда хоть такие берутся. Ах да, из Озёр! Выныривают. Кстати, где это?

– Странный клуб какой-то, – пробормотала она. – На сцене женщины, в зале тоже, за, опять же, весьма редким исключением, представительницы нашего, прекрасного, пола. Лесбийский притон, что ли?

– Нет, вы не правы. Как раз, наоборот, здесь больше мужчин. На сцене вообще сплошь, ну и в зале половина, не меньше. Весь фокус в том, как они одеты. Иностранцев много. Кстати, вы не обижаетесь на меня за настырность? Просто здесь можно завязать какие-нибудь полезные связи, в моём положении это очень важно. Я вам свой номер мобильного телефона могу дать. Вдруг найдётся для меня какая-нибудь работёнка – с ребёнком посидеть, собаку выгулять, квартиру убрать.

Ирина нехотя взяла листок бумаги с нацарапанными на нём каракулями, затем решила пойти ва-банк:

– Кстати, вашего парня, случайно, не Вадимом зовут?

Женя насторожилась, при всей её простоватости житейская жилка в ней определённо присутствовала.

– Предположим, а что, вы его знаете?

– Да кто ж его не знает, – со вздохом ответила Ирина. – Ну и как он в постели?

Женя понимала, что ей пора уйти, но что-то её удерживало.

– Понятия не имею. У нас с ним чисто дружеские отношения, других просто не может быть, по определению. Когда я говорила о его «друге», я имела в виду его жену, Багиру. У них любовь. Вадим с неё буквально пылинки сдувает. Вон там, на сцене, в самом центре, вся в чёрном, с кошачьими повадками, видите? Она здесь, пантерва эта, суперзвезда. Многие только из-за неё сюда и ходят.

– Понятно, тогда вы, значит, будущая «сурмама»? – неожиданно перевела разговор в совсем иную плоскость Ирина.

Женя поняла, что сама того не желая, угодила в ловушку, поднялась со стула и стала неуклюже прощаться.

– Вы ошиблись. Но всё равно с вами было очень интересно. Пожалуй, мне пора исчезнуть, как какому-то там, не помню уж в точности имени, привидению.

Ирина удержала девушку за рукав.

– Кентервильскому.

– Что, что, простите?

– Кентервильскому привидению. Вы его имели в виду? Ладно, не торопитесь. Я вас не укушу. Просто вы вляпались, сами того не желая. «Багира» – мой бывший муж. Так что мне можно доверять, я в курсе. А помочь вам я, действительно, вполне в состоянии. К примеру, с работой. Так что, поговорим?

Женя поколебалось какое-то время, затем всё-таки решила рискнуть, кивнула:

– Ну, собственно, а зачем я иначе сюда хожу? Не извращенцами же всякими любоваться. С жиру бесятся, коты зажравшиеся, мне бы их заботы!

Ирина рассеянно кивнула.

– Начнём с названия – «Красная косынка». В принципе, тут всё ясно – стилизация под русскую культуру первых десятилетий XX века: супрематизм, футуризм, авангардизм, всяческие объединения типа «Бубновый валет», «Ослиный хвост», вот только всё переиначено под определённым, довольно явственно обозначенным, углом. Малиновый квадрат вместо чёрного, белого, красного, как у Казимира Малевича, «ТрансВолга» вместо «Девушек на Волге» Кузьмы Петрова-Водкина. Ещё стилизации под Павла Филонова, Наталью Гончарову, этот её знаменитый «Автопортрет с тигровыми лилиями» так преподнесён, что только руками можно развести. Ясно ведь, что переодетый мужик, и в то же время завораживает. Александр Блок, Маяковский, даже Серёжа Есенин, все почему-то в женских тряпках, эти уже вживую, читающие свои, тоже изрядно переиначенные, стихи.

Женя удручённо покачала головой.

– Простите, я даже до сих пор не знаю вашего имени. Меня зовут Женя, вы не забыли?

– Нет, не забыла, хотя забыла представиться, точно. Досадное упущение, обычно я более внимательна. Я Ирина, Ирина Алексеевна. Кстати, вот вам моя визитная карточка, там все мои координаты.

Девушка даже не стала рассматривать неожиданный подарок, поспешила убрать подальше крохотный кусочек картона, чтобы не отняли. Затем вздохнула смущённо:

– Ей-богу, я очень рада, что вы так сходу моё имя запомнили…

Ирина небрежно махнула рукой:

– Тут нет ничего удивительного, профессиональная привычка.

Женя опять смущённо продолжила:

– И вы не забыли, что я из Озёр?

– Нет, конечно. Вот только один неясный момент: у вас там так можно нырнуть, чтобы сразу в Москве всплыть?

– Да нет, нырять совсем не обязательно. Хотя, в принципе, и по воде можно добраться. Но только долго. Проще на автобусе или, если с пересадкой, на электричке. Больше четырёх часов поездочка не займёт. Но я всё равно уже с полгода как туда не езжу. Только звоню регулярно, ну… я вам объясняла. Про свой город я к тому напоминаю, что не могли бы вы со мной говорить по-русски, я в китайском языке совсем ни бум-бум.

Ирина сначала нахмурилась, затем расхохоталась.

– Да, точно, опростоволосилась я. Причём второй раз уже. А ещё хвасталась своими профессиональными способностями. Однако мы можем взаимно обогатить друг друга. Я не имею в виду китайский язык, я в нём тоже ни в зуб коленом, но что означает, к примеру, название «Каминг-аут» под той картиной, где женщина просто прогуливается, как чеховская «Дама с собачкой»?

Женя вздохнула с облегчением:

– А, ну здесь я как раз в курсе. Каминг-аут – это то, о чём мечтает каждый кроссдрессер.

– Кто-кто? – недоумённо переспросила Ирина. – А ещё уверяли, что не говорите по-китайски.

– Ну, кроссдрессер, – уныло поморщилась Женя, всем своим видом выражая полное недоумение: вроде как – умная женщина, а туда же – совсем тундра, – человек, которому нравится переодеваться в одежду противоположного пола. Помните, наверное: «Тутси», «В джазе только девушки»… Кстати, всё это культовые фильмы, «наши», я имею в виду мои новые знакомые, их пересматривают по многу раз. Примочки, словечки из них постоянно употребляют в разговоре. Так вот, первое испытание, которое должен выдержать каждый уважающий себя кроссдрессер – пройтись в женском наряде по улице. Есть люди, которые ни разу в жизни так и не смогли решиться на подобный поступок.

– А, ну понятно, – со скукой протянула Ирина, внезапно потеряв к их разговору всякий интерес.

Женя мгновенно уловила эту перемену и с надеждой в голосе спросила:

– Так мне можно будет вам о себе напомнить?

– Разумеется, – пожала плечами Ирина. – Да я и сама могу вам позвонить, как только что-нибудь для вас подвернётся. У вас есть мобильный?

– Конечно, я ведь только что давала вам свои координаты, – с некоторым даже испугом вытащила из сумочки допотопный сотовый телефон «озёрная» девушка, почти русалка. – Как можно вообще жить в Москве без мобильника? Знаете, а вдруг вы ту мою бумажку уже потеряли или ещё потеряете? Зачем рисковать? Может, лучше я сейчас вам свой номер наберу, а вы его закрепите в меню и моё имя поставите? Годится?

– Годится. Только мне надо смартфон включить – ваш друг был слишком настойчив. Догадались теперь, кто мне CMC-ки скидывал? Кстати, большие деньги предлагал, чтобы я как можно скорее отсюда умотала.

Женя трясущимися руками торопливо набрала цифры с визитки и облегчённо вздохнула, услышав звонок в руке Ирины. Та не удержалась от усмешки: «Эх, бедная девочка, сколько же раз тебя обманывали! И визитки не свои, чужие, небрежно в руку совали, да и позвонить забывали. Что же ты хотела? Москва есть Москва! Не каждому здесь фортуна личико своё показывает, всё больше задом повернуться норовит».

– Крутой смартик! – восхищённо сказала Женя, когда Ирина поиграла кнопками, чтобы вставить в меню её номер. – Может, у вас и тачка под стать?

– А как же! – Ирина зевнула, едва успев прикрыть рот ладошкой. – При моей работе да без крутой тачки! Кто ж со мной после этого дело будет иметь? Кстати, мне здесь всё уже осточертело, пора, как говорится, и честь знать, так что могу подвезти, если вы не слишком далеко обитаете.

У Жени даже глаза округлились от ужаса.

– Нет, не могу. Я же говорила – сегодня премьера. Пропустить такое – я потом себе до конца дней своих не прощу. Смотрите, кстати, они уже начинают.

Ирина взглянула на Евгению с кислой миной, затем решилась:

– Ладно, пусть будет по-вашему. Премьера так премьера. Но предупреждаю: если станет скучно, я тут же уйду. Не демонстративно, но всё равно весьма наглядно может получиться. Объясняйтесь сами потом за меня со своим Вадимом.

Благодарим Вас за скачивание демонстрационного отрывка.

Полную версию книги можно приобрести на сайте издательства:

http://www.epressario.com/